Аврора
Я бежала по стеклу. Подошвы хрустели, а остановка исчезла за спиной слишком быстро; через несколько шагов я перестала слышать удары. Осталось только моё дыхание — слишком громкое. Дорога тянулась прямо, хотя я помнила поворот. По сторонам стояли дома с тёмными окнами: ни людей, ни машин. Потом из дымки выступил автобус.
Я остановилась. Он стоял поперёк дороги, накренившись на один бок. Передняя часть была смята, жёлтый каток упирался в неё тяжёлым валом. Не было грохота, не было криков. С бампера сорвалась капля и застыла, не долетев до земли. Я смотрела на неё, а потом заставила себя двинуться.
Двери перекосило. Я протиснулась между створками, зацепилась плечом — ткань треснула. Внутри пахло бензином и чем‑то едким.
— Эй! Меня кто‑нибудь слышит?
— Девушка?
Бабушка с авоськой стояла в проходе, прижимая сумку к животу.
— Что случилось? Почему мы остановились?
Я открыла рот. За её спиной, на сиденье, лежала она же: голова запрокинута к окну, одна рука свесилась вниз.
— Не оборачивайтесь, — сказала я.
— Почему?
— Пожалуйста.
Она испуганно поджала губы. Я опустила глаза и увидела тень: она тянулась поперёк прохода, хотя свет падал совсем с другой стороны. Возле ступней была почти прозрачной, а у неподвижной руки на сиденье становилась густой.
Я присела.
— Вам плохо? — спросила женщина.
— Ещё как.
— Надо водителя позвать.
Из передней части автобуса ответили:
— Я здесь.
Водитель стоял возле кабины — молодой, и почему‑то до аварии я этого не заметила. Он смотрел на разбитое лобовое стекло. Мужчина в спецовке сидел на полу и держался за голову. От него тоже уходила тень — под переднее сиденье. Там виднелся рукав с прорехой и синей ниткой.
Я выпрямилась.
— Дайте руку, — сказала женщине.
— Зачем?
— Попробуем вам помочь.
Она посмотрела за плечо. Я не успела остановить: авоська выскользнула из пальцев и упала без звука.
— Это я?
Я взяла её за руку.
— Посмотрите на меня.
— Это я?
Дышала она быстро и мелко. Я почувствовала, как крепко она держится за мои пальцы, и вдруг ощутила натяжение — будто что‑то внутри неё стремилось к сиденью. Тело звало. Или связь. Я не знала, как это назвать, но знала направление.
— Закройте глаза, — сказала я.
Она не послушалась, смотрела на своё неподвижное лицо.
— Пожалуйста. Мне будет проще, если вы мне поможете.
Женщина перевела взгляд, медленно кивнула и закрыла глаза. Я подвела её к сиденью. На груди лежащего тела едва заметно дрогнула ткань пальто. Я увидела это и перестала сомневаться хотя бы на одну секунду. Положила её ладонь поверх свесившейся руки. Тень стянулась к пальцам. Женщина резко вдохнула и исчезла.
Я отшатнулась. На сиденье дёрнулась рука, из груди вырвался тяжёлый, хриплый звук. Потом всё снова замерло. Я прижала ладонь ко рту. Получилось.
— Она умерла? — спросил водитель.
Я повернулась.
— Нет. Она там.
Он посмотрел на женщину, потом на меня и отступил, пропуская к мужчине в спецовке. С ним оказалось труднее: он всё время поворачивался к окну.
— Там дочь, — говорил он. — Слышите?
Я ничего не слышала, только царапанье по крыше. Сначала подумала, что металл остывает, потом увидела чёрную нить на стекле — она медленно сползала вниз.
— Посмотрите на меня, — сказала я.
Мужчина отмахнулся.
— Она маленькая. Ей нельзя одной.
Я присела перед ним.
— Как её зовут?
Он продолжал смотреть в окно. Я коснулась его плеча.
— Как зовут вашу дочь?
Он замер, нахмурился.
— Я…
За стеклом что‑то шевельнулось. Мужчина посмотрел на меня, и теперь в его лице был настоящий ужас.
— У меня сын.
Я протянула руку.
— Тогда пойдёмте к нему.
Он схватился за меня так сильно, что пальцы заболели. Я не стала просить ослабить хватку, помогла подняться. Его тень уходила к телу под сиденьем. Когда мы приблизились, он зажмурился. Я была благодарна: мне совсем не хотелось проверять, что случится, если он снова посмотрит в окно.
Я направила его руку и почувствовала рывок. Он исчез. На полу мужчина в спецовке судорожно втянул воздух. Я отступила и несколько секунд стояла, держась за спинку сиденья, смотрела на его грудь, ждала следующего движения. Руки тряслись.
Водитель ждал. Я подошла к нему.
— Теперь вы.
Он посмотрел вниз. Я тоже. Под его ногами ничего не было — только усыпанный стеклом пол. Пусто. Я перевела взгляд на кабину, потом обратно.
— Дайте руку.
Он протянул. Ладонь была тёплой. Я сжала пальцы и подождала. Ни натяжения, ни движения.
— Сюда.
Повела его к кабине. Он пошёл без возражений. Я приложила его ладонь к той руке, которую удалось различить между рулём и смятым сиденьем. Ничего. Поправила пальцы, попробовала ещё раз.
— Ну же.
Водитель молчал. Я смотрела на неподвижное тело, старалась почувствовать хоть что‑нибудь: тень, нить, самое слабое движение.
— Девушка, — сказал он.
— Подождите.
— Я понял.
— А я нет.
Он больше не говорил. Я всё ещё держала его руку. Мне казалось, если отпущу, это станет окончательным.
— Я сейчас позову, — сказала я. — Он объяснит.
Водитель посмотрел на дверь автобуса.
— Не оставляйте меня здесь.
Я подняла глаза и только тогда поняла, о чём он просит.
Назад мы шли медленно. Я держала его за руку. Он спросил, сильно ли пострадали остальные. Я сказала, что двое дышат. Про себя забыла. Он кивнул, и больше мы не разговаривали.
У остановки бетонный забор почернел почти целиком. Анубис стоял перед ним, упираясь обеими ладонями в стену. На мгновение его силуэт показался слишком высоким, голова — вытянутой. Я моргнула. Он обернулся, посмотрел на водителя и сразу всё понял.
— Я пыталась, — сказала я. Голос сорвался.
— Знаю.
— У двоих получилось.
— Ты помогла им вернуться.
— А он?
Анубис молчал. Водитель осторожно высвободил пальцы. Я не удерживала. За стеной что‑то засмеялось.
— Мы можем вернуть его, Аврора.
Я подняла голову. Из щели проступила чёрная влага.
— Всего одного. Разве это много?
Водитель выпрямился.
— Можно? — спросил он. У меня.
Я посмотрела на Анубиса.
— Скажи правду.
По его запястьям поднимались тёмные полосы. Он перевёл взгляд на водителя.
— Дороги обратно больше нет.
— А оно?
Из щели донёсся смешок.
— Он не всё тебе говорит.
— Я тебя не спрашивала, — сказала я.
Смех оборвался. Анубис прижал ладонь сильнее.
— Оно может войти в оставленное тело. Поднять его. Говорить его голосом.
Водитель отступил.
— А я?
Из‑за стены не ответили. Чернота потянулась вниз. Я смотрела на неё и вспоминала несуществующую дочь.
— Вы обещали вернуть его, — сказала я.
— Ты хочешь, чтобы он жил?
— Его вернёте?
Снова тишина. Водитель подошёл ближе.
— Не надо.
Я повернулась. У него на подбородке был маленький порез. Наверное, побрился утром неудачно. Утром. Сегодня. Он вставал, чистил зубы, собирался на работу.
— Пусть не делает из меня это, — сказал он.
Я кивнула. Сразу ответить не смогла.
Из щели раздался голос Марьи Петровны:
— У тебя души нет.
Я вздрогнула. Следом заговорила Варя:
— Да ты сама не знаешь, что делаешь.
Я сжала зубы.
— Заткнись.
Анубис повернул ко мне голову.
— Ава. Подойди.
Я шагнула. От забора тянуло холодом.
— Смотри на края, — сказал он.
— Смотрю.
— На оба.
Глаза всё время соскальзывали внутрь. Там что‑то двигалось, обещало стать знакомым. Я зажмурилась. В голове сами появились слова Марьи Петровны. Я начала повторять их про себя — медленно, чтобы не слушать. Когда открыла глаза, щель выглядела иначе. У неё появились края — не бетонные, глубже. Они расходились, цеплялись друг за друга, а между ними застряла чернота.
— Оно держит, — сказала я.
— Да.
— Вижу.
Анубис перенёс левую ладонь выше, упёрся плечом в стену. Второй рукой продолжал удерживать противоположный край.
— Здесь. Ниже моей руки.
Я положила ладонь на освободившееся место. Холод пронзил пальцы. Перед глазами вспыхнул автобус, потом — вода, чёрная, бесконечная. Я дёрнулась.
— Здесь, Ава, — сказал Анубис. — Ты у стены. Посмотри на меня.
Я нашла его лицо, удержала взгляд.
— Больно.
— Знаю. Не спеши.
Чернота обвилась вокруг пальцев. Мне показалось, что она пытается проникнуть под кожу, но потом поняла: глубже. Туда, где я всё ещё помнила бабушкин голос. «Ты ведь хочешь домой». Хотела. До боли.
— Не с тобой, — сказала я.
Внутри щели что‑то ударилось.
— Теперь, — произнёс Анубис.
Я не знала, что он имеет в виду, но руки уже двигались. Одной удерживала край, другой нащупала тяжёлую поверхность — гладкую, с неглубокой бороздой под пальцами. Потянула. Ничего. Сильнее. За стеной закричали сразу несколькими голосами. Я увидела Варю: мокрые волосы, кровь у брови. Потом отца. Его лицо возникло так близко, словно достаточно было податься вперёд, и я смогла бы коснуться щеки. Я не выбирала это воспоминание, не собиралась сейчас думать о нём. От неожиданности едва не отпустила край.
— Смотри на мою руку, — сказал Анубис.
Я посмотрела: на пальцы, на побелевшие костяшки, на чёрные полосы под кожей. И тянула. Щель сузилась. Чернота метнулась. Я вдруг ясно поняла: ещё немного. Совсем немного.
— Не пущу.
Последние сантиметры дались так тяжело, будто я сдвигала дом. Раздался короткий резкий звук. Щель исчезла. Я навалилась на бетон обеими руками и продолжала держать. Не верила.
— Закрыто, — сказал Анубис.
— Точно?
— Да.
Я повернула к нему голову. Колени дрогнули. Пришлось сильнее упереться в стену. Анубис сразу оказался рядом.
— Останься так. Не выпрямляйся пока.
Я стояла, опустив голову. Под ладонями был бетон — шершавый, неподвижный. За ним больше никто не говорил.
— Посмотри на лавку, — сказал он. — Дойдёшь?
Я кивнула, хотя не была уверена. Он шёл рядом, пока я переставляла ноги, и остановился только тогда, когда я села. Наклонился, чтобы увидеть моё лицо.
— Ава?
— Здесь я.
Он выдохнул очень тихо. Почему‑то именно от этого захотелось заплакать. Пока я держала щель, мне казалось, он совершенно спокоен.
— Всё? — спросил водитель.
Я подняла голову. Он ждал в нескольких шагах. Анубис выпрямился.
— Теперь можно идти.
За остановкой появился проход. Я не видела, как. Просто там, где заканчивалось стекло, теперь лежала серая равнина. Вдалеке горели огни — низко, почти у земли.
Водитель подошёл к краю и остановился.
— Как вас зовут? — спросила я.
Он повернулся.
— Сергей.
— Аврора.
— Я слышал.
Он попытался улыбнуться. Я тоже.
— Сергей, я…
Не знала, что сказать. Прости. Не получилось. Я старалась.
Он покачал головой.
— Вы же их вытащили.
Я опустила взгляд.
— Двоих.
— Значит, не зря бегали.
Помолчал, потом спросил:
— Я успел вывернуть?
Я вспомнила, как дёрнуло автобус. Кивнула.
— Успели.
Он выдохнул. Плечи немного опустились.
Анубис протянул руку. Сергей посмотрел на неё, потом оглянулся. За спиной была только дорога. Автобуса не видно. Он взял Анубиса за руку.
Я поднялась с лавки и шагнула следом. Анубис повернулся.
— Дальше тебе пока не нужно.
Я хотела возразить, потом посмотрела на Сергея. Он крепко держал чужую ладонь. Я отступила.
— Здесь подожду.
Они пошли. Я смотрела, пока обе фигуры не исчезли в сером свете.