Аврора
— Девушка! Куда?!
Звонок. Резкий визг тормозов.
Я шарахнулась в сторону. Велосипедист пролетел так близко, что руль задел рукав.
— Смотреть надо! — крикнул он уже из‑за плеча.
Я осталась стоять на пересечении пешеходной дорожки и велополосы. Вокруг шли люди. Мужчина говорил по телефону, две девушки спорили возле кофейни. На перекрёстке загудел автобус.
Я отступила к стене дома и выдохнула. Воздух пах кофе, мокрым асфальтом и чьими‑то духами. Обычный. Я вдохнула ещё раз и посмотрела на руки. Пальцы дрожали. На ладонях виднелись красные следы.
Я обернулась. За спиной была витрина. Манекен в бежевом пальто смотрел поверх моей головы. Ни остановки. Ни Анубиса.
— Прекрасно.
Голос был моим. Нормальным.
Я прижала пальцы к запястью. Пульс. Быстрый. Потом открыла сумку: карты, ключи, кошелёк. Телефона не было. Я вспомнила, как он выпал из рук. И только тогда всё случившееся дошло до меня целиком: автобус, Сергей, пустой пол под его ногами.
Я зажала рот ладонью. Люди обходили меня. Для них ничего не произошло. Обычная женщина у витрины. Наверное, плохо себя чувствует.
До Вари я дозвонилась с чужого телефона. Девушка у кофейни сначала посмотрела настороженно, потом протянула аппарат. Номер я помнила ещё с тех времён, когда у меня хватало терпения учить номера.
— Да?
— Это я.
— Ава? Ты где? Почему с чужого?
— Телефон потеряла.
— Как?
Я посмотрела на ладони.
— Долго рассказывать.
Варя помолчала.
— Что с голосом?
— Ничего.
— Врёшь плохо. Где ты?
Я назвала улицу.
— Зайди в «Зёрна». Они рядом. Закажи воды. Я скоро.
— Варя…
— Скоро, Ава.
Она отключилась.
Я вернула телефон.
— Спасибо.
Девушка посмотрела на меня внимательнее.
— Вам помочь?
— Ко мне сейчас приедут.
В кафе было слишком шумно: кофемолка, ложки, музыка. От каждого резкого звука хотелось повернуться и проверить, что случилось. Я выбрала столик у стены. Заказала воду, потом чай. Когда принесли, обхватила чашку ладонями. Пить не смогла.
Варя увидела меня ещё от двери. Выражение лица изменилось. Она подошла, положила сумку на соседний стул.
— Что произошло?
— День не задался.
— Вижу. Куртку где порвала?
Я посмотрела на плечо. Разошедшийся шов. Автобусная дверь.
— Зацепилась.
Варя села. Не шутила.
— У Марьи Петровны была?
— Была.
— И?
Я посмотрела на неё: на знакомое лицо, на выбившуюся из хвоста прядь.
— Мне нужен обычный разговор. Про твоих родственников, например. У них же всегда кто‑нибудь кому‑нибудь должен.
Она помолчала, потом кивнула.
— Хорошо.
Я чуть не расплакалась от благодарности.
Варя потянулась за меню.
— Сначала еда.
— Не хочу.
— Я хочу. Будешь смотреть, как ем. Очень успокаивает.
Через некоторое время к столику подошёл мужчина лет тридцати пяти. Тёмно‑русые волосы, короткая борода, рубашка под свитером. В руках два кофе.
Варя подняла голову. Слишком быстро.
— Миш, привет.
Он поставил один стаканчик перед ней.
— Твой.
Она улыбнулась.
Я посмотрела на кофе. Нужный. Без уточнений.
Мужчина готовился.
— Это Михаил, — сказала Варя. — Я рассказывала.
Не рассказывала.
— Ава.
— Очень приятно.
Он улыбнулся мне, потом Варе. Заметно теплее.
— Миша рядом работает, — пояснила она. — Я написала, что мы здесь.
— Как удачно.
Варя сделала вид, что не услышала.
Михаил сел.
— Как день?
— Насыщенно.
Он кивнул, заметил порванное плечо и тактично отвёл глаза.
— Миша психолог, — сообщила Варя.
— Конечно.
Она подняла голову.
— Что «конечно»?
— Ничего. Пазл сложился.
— Ава.
Я повернулась к Михаилу.
— Вы знали, что вас привели смотреть на меня?
Он помедлил, посмотрел на Варю.
— Нет.
По лицу было видно: действительно не знал.
Варя поставила чашку.
— Никого никуда я не приводила. Просто человек умеет слушать.
— А я умею замечать засаду.
Михаил отодвинул кофе.
— Давайте сразу договоримся: здесь никто никого не обследует.
— Прекрасно.
— И без вашего желания я не собираюсь обсуждать ничего личного.
Я кивнула.
Варя вздохнула.
— Я волнуюсь.
— Знаю.
Сказала мягче, чем собиралась.
Она посмотрела на мою куртку, потом на руки.
Я накрыла её ладонь своей. На секунду.
— Расскажу. Не сейчас.
Михаил внимательно изучал меню. За это я мысленно поставила ему плюс. За второй кофе — ещё один. На Варю у него были планы. Вполне понятные. И это почему‑то успокаивало.
Постепенно разговор выправился. Михаил рассказал, как пытался собрать шкаф и три дня жил с дверцей, открывавшейся в стену. Варя смеялась, требовала объяснить, почему понадобилось именно три дня и нельзя ли было разобраться хотя бы на второй. Я слушала. Иногда отвечала.
Но стоило кому‑то уронить ложку, как я вздрагивала. За окном проехала жёлтая машина, и я перестала слышать середину фразы. Снова увидела валец. Синюю нитку.
— Ава?
Я подняла глаза. Варя смотрела на меня.
— Ты с нами?
— Да.
Михаил не стал спрашивать. Подвинул ко мне воду.
Я отпила и почувствовала взгляд. От входа. Повернулась.
Анубис стоял возле двери. В тёмном пальто, совершенно невозможный рядом с рекламной стойкой и девушкой, которая пыталась открыть контейнер с пирожными. Он увидел меня. На мгновение задержал взгляд на руках. Потом подошёл.
Я выпрямилась.
Варя обернулась.
— Ты, — сказала я.
Он посмотрел на чашки, на Михаила, на Варю.
— Я обещал прийти.
Подруга медленно повернула голову ко мне.
Я почти услышала, как у неё появляются вопросы.
— Это… — начала я. — Ану…
— Ануфриев, — подхватил он. — Борис.
Протянул Михаилу руку.
— Добрый день.
Я уставилась на него. Борис. После всего. Борис, мать его.
— Варвара, — сказала подруга. Голос у неё стал таким, каким она разговаривала с людьми, о которых собиралась немедленно выяснить всё.
— Очень приятно.
Он посмотрел на свободный стул.
— Можно?
Я молчала.
— Конечно, — ответила Варя.
Анубис сел. Обычный стул. Обычный стол. Люди вокруг продолжали пить кофе. Я опустила глаза. Из‑под его рукава выглядывало запястье. На коже осталась тонкая чёрная полоса. Значит, это было.
Я смотрела на неё и впервые за всё время в кафе почувствовала, что могу перестать проверять собственную память.
— Давно знакомы? — спросила Варя.
— Недавно, — сказала я.
— Давно, — ответил он одновременно.
Тишина.
Михаил взял кофе.
Я медленно повернулась к Анубису. Он смотрел спокойно.
— С перерывом, — уточнил.
Варя прищурилась.
— Понятно.
Ничего ей не было понятно. Зато интересно.
Я наградила его таким взглядом, что объяснения не требовались. Уголок его рта дрогнул.
Михаил кашлянул, пряча улыбку.
Я тоже едва не рассмеялась. От невозможности всего происходящего. От того, что Сергей ушёл, а официантка спрашивала, нужен ли нам ещё чайник. От того, что у меня дрожали руки, а рядом сидел бог, назвавшийся Борисом Ануфриевым. От того, что он всё‑таки пришёл.
Когда Варя увлекла Михаила к витрине выбирать десерт, я наклонилась к соседу.
— Борис?
Он посмотрел на меня.
— Тебе не нравится?
— Ануфриев?
— Ты начала представлять. Пришлось помочь.
Я прикрыла глаза.
— Ты хоть понимаешь, сколько у неё теперь вопросов?
— У тебя больше.
Я открыла глаза. Он уже не улыбался. Смотрел на мои руки.
— Болит?
— Немного.
Он протянул руку, словно собирался повернуть мою ладонь, и остановился на полпути.
— Покажи. Ладонями вверх.
Я развернула руки на столе. Он наклонился ближе, внимательно рассматривая красные следы. Его пальцы медленно опустились на край собственного колена.
— Пройдёт.
Я хотела спросить про Сергея. Про стену. Про собственную душу. Вместо этого спросила:
— Ты точно здесь?
Он поднял глаза.
— Да.
Я ещё немного смотрела на него: на знакомую линию рта, на прядь, выбившуюся из убранных назад волос. В шумном кафе его голос звучал тише, чем там, у остановки, но я узнавала его без усилия.
Потом медленно разжала пальцы.
У витрины смеялась Варя. Михаил держал тарелку и смотрел на неё так, что даже после сегодняшнего я могла правильно истолковать его намерения.
Я снова повернулась к мужчине рядом.
— Хорошо, Борис. Тогда начнём с того, что ты объяснишь, какого чёрта происходит.
Он посмотрел на меня, потом на столики вокруг.
— Не здесь.