Визит к Градову надолго выбил Варю из колеи. Теперь в ней боролись два чувства: ненависть и сострадание. И находились эти чувства в равновесии. Девушка то вытирала случайную слезу, вспоминая трагедию Градова, то переполнялась решимостью остановить его любой ценой. Особенно ярко ненависть к Архитектору забвения вспыхивала, когда на улице ей попадались безучастные к окружающей действительности люди-«манекены». Невозможно было равнодушно смотреть на отсутствие интереса к жизни в их глазах, да, пожалуй, и само отсутствие оной.
Время неумолимо приближалось к Новому году. Город готовился к празднику. Предновогоднее настроение ощущалось всюду – на улице, в магазинах, школах, детсадах. На Советской площади уже установили главную городскую ёлку. Праздничная иллюминация в этом году била все рекорды – гирляндами лампочек обмотали буквально всё, что можно, развесили их везде, куда только дотянулись рукой с автогидроподъёмника.
Горожане закупали для новогоднего стола продукты – заранее, по старой, ещё бабушкиной привычке, которая давно отпечаталась в генах, и бороться с которой было бесполезно. Это был долгожданный, приятный ритуал – купить что-нибудь со скидкой, неважно что – новогодние каникулы длинные, всё сгодится. Что ещё делать в первую неделю января, как ни объедаться оливье и селёдкой под шубой под аккомпанемент старых советских фильмов? Разве что, для аппетита, можно съездить с детьми покататься с горки на «ватрушках» или на санках.
У Варвары предновогоднее настроение было совсем не праздничным, впрочем, как и двух её соратников по Триаде. Но девушка чувствовала некую ответственность перед Матвеем и Егором за организацию хотя бы небольшого домашнего банкета. Ведь сами мальчики не будут резать салаты и печь пироги. Хотя, Мотя уже однажды её удивил брусничным шедевром.
Ёлку Варя всегда украшала на улице. Во дворе у неё росла молоденькая колючая красавица, которой предстояла уже привычная роль главной героини новогоднего торжества. Егор вызвался помочь украсить её, хотя Варе так хотелось бы делать это с Матвеем. Она всё чаще ловила себя на мыслях об этом парне, и всякий раз смущалась, чувствуя вину перед Егором.
Ведь у них с Егором любовь, кажется... А Матвей только смотрит на неё сумасшедшими глазами, не оказывая никаких знаков внимания и ничем не проявляя своей симпатии.
События вокруг Спасской Башни поутихли, Градов никаких активных действий не предпринимал. Но Хранители были уверены, это затишье перед бурей.
Последняя неделя 2025 года прошла в рабочей предпраздничной суете.
В школе каждый день проводили утренники для младших и концерты для старших ребят. Учиться уже никому не хотелось, и учителя особо не наседали на уставших школяров, не желая портить себе и им перед праздником настроение случайными двойками.
Школа №13 тоже принарядилась к празднику. Каждый класс старался перещеголять других в оригинальности новогоднего оформления. Снежинки, мишура, гирлянды лампочек и самодельных флажков, стенгазеты, конкурсы детских рисунков и новогодних поделок – эта весёлая чехарда, продолжавшаяся весь декабрь, подходила к своей кульминации. Даже у Егора на посту охраны стояла маленькая ёлочка, которую принесла ему Варвара. Он очень ждал праздника, мечтая провести его вдвоём с любимой девушкой, без Матвея. Но сказать ей прямо об этом не решался, ведь она строила планы на совместное празднование Нового года всей Триадой.
31 декабря постучалось в окна лёгким морозцем и небольшим снежком.
Варя с утра взялась за угощение. Егор обещал свою помощь, но почему-то задерживался. Пританцовывая под музыку, Варвара хлопотала на кухне. Вчера она позвонила Матвею и официально пригласила его в гости, Мол, мы с Егором тебя будем ждать. Зачем она сказала «мы с Егором», Варя и сама не знала. Во-первых, Егор точно не ждёт Мотю, а во-вторых, девушка с радостью провела бы эту Новогоднюю ночь вдвоём со своим соседом из дома №34. Триада превращалась в любовный треугольник, но ни один из его углов это не хотел признавать.
Пришёл Егор с шампанским и огромным тортом. Торт был явно сделан на заказ, в кондитерских Вязьмы Варя таких не встречала.
Посадив Егора чистить картошку, Варя занялась тестом для пирогов. Планировались пирожки с яблоками, с картошкой и с мясом.
Печь пироги Варя была большая мастерица. Ещё бабушка научила, да и мамин опыт девушка переняла сполна. К сожалению, бабушка ушла слишком рано, и родители Варвары перебрались жить в деревню, предоставив дочери, только что получившей диплом педагога, возможность самостоятельно строить свою жизнь.
Варя достала из духовки первую партию румяных ароматных красавцев. Егор даже приподнялся со стула, вдыхая восхитительный дух праздничной выпечки. Варя, взглянув на него, улыбнулась и пододвинула блюдо с пирожками поближе:
– Пробуй, Егор, пора немножко перекусить. Сейчас чай заварю.
Егор откусил пирог и прикрыл глаза от удовольствия:
– Ммммм, Варенька, ты волшебница! Это божественно.
Они пили чай и смотрели «Иронию судьбы», ритуальный новогодний фильм.
Егор был счастлив и в глубине души надеялся, что Матвей не придёт.
А Матвей и не собирался приходить. Он не мог спокойно смотреть, как Егор, с видом собственника, обхаживает Варвару. Мотю мучила ревность. Сначала это чувство лишь изредка его тревожило, но, после событий вокруг Спасской Башни, оно оформилось, укрепилось и не давало парню покоя ни ночью, ни днём. Сама мысль о том, что Варя не его девушка, выводила Матвея из равновесия. Но признаться Варе, что она ему небезразлична, он не решался, боясь получить отказ. Поэтому сидел сейчас на Акулинином диване с Матроскиным на коленях и смотрел «Иронию судьбы». Пирогов у Моти не было, и вообще не было никакого праздничного угощения, да и настроения тоже. Есть не хотелось. Надо бы хоть чайник вскипятить, но Мотя не хотел тревожить спящего кота.
Новый год накатывался на парня тяжёлой волной несбывшихся ожиданий. Два с половиной месяца, что он уже провёл в Вязьме, казались двумя годами. Нет, он ничуть не жалел, что остался в этом маленьком и таком необычном городке. Но в последние часы уходящего года на Матвея накатила дикая тоска, которую куда-то надо было выплеснуть.
Он переложил недовольно мяукнувшего кота с коленей на подушку и взял в руки гитару. «Я так кайфую от тебя…» – Мотя пел, и горечь с души понемногу отступала.
Ну что ж, Егор Николаевич, сегодня твой вечер, а там посмотрим. Новый год новые надежды, новые правила, новая жизнь.
В доме №36 стол к празднику был уже накрыт. Но с приближением Нового года в уютной кухне нарастало напряжение. И Варя, и Егор ждали прихода Матвея. Варя с надеждой, что он придёт, Егор же, напротив, надеялся сегодня его не увидеть.
– Что-то Моти нет, – не выдержала, наконец, Варвара. – Я ему позвоню.
Егор тоже не выдержал. Натянутые до предела нервы лопнули с оглушительным треском, выпустив на волю всё накопленное недовольство, всю ревность и возмущение:
– Без него тебе не празднуется? Свет клином сошёлся на этом гитаристе? Если бы он хотел, давно бы прибежал уже. Может, у него другая компания и другие планы на эту ночь, ты не подумала об этом? Он даже не соизволил предупредить, что задержится или совсем не придёт. Ну давай, звони ему, унижайся…
Варя смотрела на Егора во все глаза. Такого тона, полного желчи и презрения, она ещё ни разу от него не слышала.
– Егор, что ты такое говоришь, какое унижение? Ты же сам прекрасно знаешь, что здесь у Матвея нет друзей, кроме нас. Может, у него что-то случилось, я же волнуюсь.
– Вот именно, что волнуешься. Ты только о нём и волнуешься. Через слово «Мотя, Мотя». Может, ты ещё сбегаешь за ним?
Взгляд Варвары похолодел. Она постояла несколько секунд, потом решительно развернулась и вышла из кухни. Егор услышал звук застёгиваемой молнии на сапогах. Вздохнув, он поднялся со стула.
– И куда ты собралась, мне интересно? – он никак не мог успокоиться, сменить тон.
Варя надела пальто и, застёгивая пуговицы, тихо проговорила:
– С Новым годом, Егор.
Дверь за ней захлопнулась. Егор был потрясён. Он не ожидал от девушки такой решительности. Куда она пошла? К Матвею? Эта мысль была невыносима. Он оделся и вышел на улицу.
В доме №34 свет в окнах не горел.
До Нового, 2026 года оставалось пять минут.