Варя поставила на стол чашки с только что сваренным кофе, и кухня наполнилась её любимым утренним ароматом. Девушка сделала маленький глоток и посмотрела на часы:
– Мотя, надо сходить на праздник, в этот раз будет не просто день города, а день Возрождения Вязьмы. И очень символично, что он приходится на День Святой Троицы. В этом году это наш праздник. Наш с тобой и Егора.
Матвей погладил Варю по руке:
– Конечно, сходим, но погода может преподнести сюрприз, в прогнозе ливни.
– Ну, это, как всегда. В прошлом году всех едва не смыло в самый разгар торжества. Я захвачу зонт.
Они пили кофе и думали каждый о своём. И так здорово было помолчать вдвоём в утренней тишине, когда город, украшенный к празднику, ещё только просыпался!
Весна выдалась в этом году противоречивая. То пугала горожан внезапным снегопадом, то радовала почти летним теплом. Хотелось, наконец, какой-никакой стабильности. И Варя надеялась, что она скоро наступит. И в погоде, и в жизни. Она смотрела на Матвея и думала – какие всё-таки у судьбы бывают крутые виражи. Ведь не так давно на этом стуле сидел Егор, и ей казалось, что в жизни всё понятно и предопределено. Но в середине октября начались известные события. И в маленький среднерусский городок принесло сырым Балтийским ветром самого лучшего мужчину, из всех, кого Варя встречала за свою двадцатипятилетнюю жизнь.
Первое время, осознав, что влюбилась без памяти в Матвея Вяземцева, она ощущала вину перед Егором. Тем более, Егор прекрасно всё чувствовал и пытался удержать любимую девушку. Однако, как говорится, насильно мил не будешь. И точность этой поговорки Плотников ощутил сполна. Варя была очень благодарна ему за то, что он нашёл в себе силы благородно отойти в сторону, не испортив добрых отношений с ней.
А Матвей… Матвей пребывал в состоянии эйфории двадцать четыре часа в сутки. Варя вошла в его сердце, заполнив многолетнюю пустоту, и поселилась там полноценной хозяйкой. Он внимал каждому сказанному ей слову, каждому жесту. И буквально носил её на руках, если она ему это позволяла, ворча, что так недолго и спину надорвать. Он мог часами смотреть, как она проверяет тетради, жарит картошку на ужин или читает книгу перед сном. Ему нравилось в ней всё: голос, запах, манеры, привычки. Нравился её уютный маленький дом, фиалки на подоконниках, с которыми Варя разговаривала, когда поливала. Нравилось, как она готовит, как одевается. Она всё делала аккуратно, правильно, на совесть. Матвея умиляли её перфекционизм и педантичность. И он послушно не разбрасывал одежду, складывал все вещи по местам, а тарелки ставил в кухонный шкафчик ровными стопками. Варя никогда не просила Мотю помочь по хозяйству, но с радостью принимала его помощь, не забывая поблагодарить и поцеловать своего музыканта. Они вообще без конца целовались, оставаясь наедине. Матвею очень нравились эти мимолётные прикосновения друг к другу. Занимаясь своими делами, он периодически прерывался на несколько секунд, чтобы шепнуть «люблю» и нежно чмокнуть курносый нос. Он отдавал всего себя Варваре с щедростью, искренне, откровенно. И она отвечала ему взаимностью.
Варя была настолько своей, что Матвею казалось, что он знает её всю жизнь. И это было похоже на чудо.
А чудо было самым обычным. И называлось оно – любовь.
Праздничные мероприятия начинались с самого утра. Программа обещала развлечения на любой вкус. Градов расстарался не на шутку, пригласив выступить на празднике столичных звёзд. Но это вечером. А днём все сцены и летние площадки города были отданы детям и самодеятельности. Вязьма пела, танцевала, запускала воздушных змеев, надувала гелием шары, каталась в городском парке на каруселях, ела мороженое и сладкую вату.
Варя и Матвей бродили по центру среди толпы, собирая яркие впечатления. Шум, гам, музыка, смех. Тысячи приветливых лиц, Матвею казалось, что он всех здесь знает лично, настолько дружеской была атмосфера. Он купил мороженое – Варваре эскимо, а себе вафельный стаканчик. И приценился у бабульки в белом платочке, сколько стоит букетик ландышей. Бабушка внимательно посмотрела на него, потом на Варю, улыбнулась и протянула Матвею цветы:
– Бери бесплатно, сынок. Бери, не всё в этой жизни измеряется деньгами.
Матвей взял с благодарностью ландыши и, протягивая букетик Варваре, проговорил:
– Этот город не перестаёт меня удивлять.
Варя вдохнула аромат цветов и прикрыла глаза от наслаждения.
– Обожаю этот запах. Так пахнет весна – ландышами и ещё сиренью.
Матвей любовался девушкой. В простом летнем платье с цветочным рисунком она была очаровательна.
– Спасибо, милый, – Варя поцеловала Матвея в щёку. – Ты умеешь сделать свою счастливую девочку ещё счастливее.
Приближалось время обеда. Уже порядком нагулявшись, Матвей захотел есть. Вот что делает с человеком режим – ведь на работе он теперь обедал в столовой. А дома об этом заботилась Варвара, тщательно следя, чтобы ненаглядный Мотя всегда был сыт. В городском парке и на набережной работали множество павильонов с едой. Жареные колбаски, шашлык, хот-доги, всевозможная выпечка – разбегались глаза от изобилия предложений. Заметив, что Матвей засматривается на шашлыки, Варя предложила:
– А давай перекусим что-нибудь. Только не на улице, пойдём в кафе, – она показала рукой через площадь, где на старинном, отреставрированном здании висела самая обычная вывеска – «Чайная». – Это хорошее местечко.
Перед «Чайной» что-то происходило. Играла музыка, толпился народ.
– Приветствуем вновь подошедших гостей, – громко прозвучало из динамиков, – Есть ещё желающие выступить в нашем «Открытом микрофоне»?
Высокий парень обвёл взглядом стоящих вокруг людей и остановился на Матвее:
– А вот, вам, я уверен, есть, чем нас всех удивить, – он вставил микрофон в стойку, обернулся и достал из чехла гитару, махнув рукой Матвею, мол, иди сюда, парень.
Матвей удивлённо спросил:
– Варь, откуда он меня знает?
– Мотя, это солист местной рок-группы, Эдик, не помню его фамилию. Это он мне помог с микрофоном на твой день рождения, – все тайны рано или поздно раскрываются, и это утверждение не требует доказательств. – Иди, дорогой, покажи им класс.
Нельзя сказать, что Матвею хотелось сейчас петь. Вот есть ему хотелось намного больше. Но он не мог отказать своей королеве, послушно подошёл к Эдику и взял гитару у него из рук.
– Я не уверен, что удивлю вас, но готов исполнить песню, посвящённую Вязьме, благо, повод сегодня самый подходящий, – Матвей перекинул гитарный ремень через плечо, – слова песни написал вяземский поэт Игорь Шмелёв.
Матвей запел. Он вложил в это исполнение все свои эмоции, которые он испытывал к городу. За семь месяцев много чего произошло, кому-то хватит на целую жизнь таких впечатлений. Он пел и смотрел на Варвару, вспоминая свой второй вечер в Вязьме, фантома Шмелёва и рождение этой песни.
Когда гитара умолкла, раздались аплодисменты, кто-то прокричал «браво!».
Эдик принял у Матвея гитару и спросил:
– Не хотите ли играть в нашей группе? Вот моя визитка, я буду ждать вашего звонка.
– Я подумаю, – Матвей сунул карточку в карман, взял Варю за руку и потянул её в «Чайную», – Варь, давай уже что-нибудь съедим. Смотреть ещё и вечерний концерт я на голодный желудок не готов.
– Варвара Алексеевна! – остановил их звонкий мальчишеский голос. – Варвара Алексеевна, подождите!
– Никита! – Варя приветливо улыбнулась подбежавшему к ней мальчишке. – Рада тебя видеть! Ты здесь один или с ребятами?
– Я с мамой, она там, – Никита махнул рукой куда-то за спину. – Варвара Алексеевна, а это ваш муж? Как классно поёт!
– Нет, Никита, Матвей мой друг, – Варвара рассмеялась. Никита был большим мастером провокационных вопросов.
– Я бы на вашем месте давно женился на Варваре Алексеевне, – мальчик подмигнул ошарашенному Матвею и с видом заговорщика прошептал, глядя прямо ему в глаза, – Не советую затягивать, я быстро расту!
Он хихикнул и через мгновение скрылся в праздничной толпе.
Варя, улыбаясь, покачала головой:
– Матвей, это мой неугомонный ученик, Никита Пономарёв, я тебе как-то про него рассказывала. Вот ведь провокатор.
– А ты знаешь, моя радость, он ведь прав. – Матвей обнял и поцеловал девушку. – Но об этом поговорим позже, я сейчас от голода скончаюсь.
Вечерний концерт был действительно фееричным. Толпа перед летней эстрадой выла и кричала от восторга. Варвара и Матвей с огромным удовольствием досмотрели действо до конца – нечасто в провинциальную Вязьму заглядывают столичные знаменитости.
«Я так кайфую от любви», – рефреном звучало у Матвея в голове, когда, уже поздним вечером, усталые и довольные, они возвращались с Варварой домой.
– Я бы сейчас не отказался от чашки чая. И можно с пирогом. У нас ещё осталось твоё апельсиновое чудо? Всё забываю название. – Матвей поставил на стол две чашки и налил в чайник воды.
– Портокалопита. – Варя заглянула в холодильник и достала блюдо с золотистой выпечкой. – Есть, Мотенька, сейчас подогрею.
Матвей ухватил у нее из-за плеча солидный кусок пирога и, откусив почти половину, с набитым ртом проговорил:
– Я и холодный съем, не стоит беспокоиться.
– Да, и без чая, – Варя рассмеялась. – Ну чайник же вот-вот закипит, подожди минутку, не сухомятничай.
– С чаем я съем второй кусок. – пообещал Матвей и положил в чашки по пакетику «Липтона». – Тебе с молоком?
Варя любила чёрный кофе, без сахара, но чай предпочитала с молоком.
Подумав пару секунд, Матвей и себе плеснул в чашку молока. Варя во все глаза наблюдала за ним:
– Ты же никогда не пил чай с молоком!
– Никогда не говори «никогда», – процитировал Матвей название известного сериала, – Я же должен, в конце концов, узнать, что ты такое пьёшь.
Напиток оказался на удивление вкусным. Матвей дожевал второй ломоть пирога и с сожалением посмотрел на последний кусок, сиротливо лежащий на блюде. Варя, перехватив этот взгляд, пододвинула тарелку Матвею:
– Доедай, милый, я не хочу.
– Нет, Варь, это тебе. Ты и так, по-моему, похудела в последнее время. Ешь без разговоров.
– Хорошо, тогда пополам, – компромисс всегда лучше спора. Варя отломила половину, – Мотя, ты доедаешь и моешь тарелку.
Мотя послушно подчинился и, напевая «портокалопита» на мотив итальянского хита «Felicita», вымыл блюдо и вытер его полотенцем.
Ровно в двадцать два часа загрохотали залпы праздничного фейерверка. Матвей и Варя вышли на крыльцо. Палили где-то совсем рядом – прямо у них над головой в тёмном майском небе расцветали диковинные цветы и осыпались на землю сверкающим дождём. Ночной воздух дурманил голову ароматом сирени, пышно цветущей вдоль забора. Матвей нежно прижал к себе девушку:
– Ты согласишься выйти за меня замуж, девочка моя? Мы будем счастливы вдвоём, я обещаю.
– Уже втроём…– Варя посмотрела ему в глаза. – к Новому году…