Матвей уже с трудом волочил ноги. Рюкзак оттягивал плечо, будто был набит булыжниками. Гитара тоже как будто потяжелела. Весь день он таскал на себе своё имущество, и единственным желанием сейчас было сбросить этот груз вместе с грузом невероятных впечатлений. Вряд ли он смог бы определённо сказать, что его больше утомило. Даже есть уже не хотелось. Желудок, требовательно ворчавший ещё пару часов назад, внезапно успокоился, видимо, осознав, что кормить сегодня не будут.
Матвей второй раз за сегодняшний, невероятно долгий день подошёл к дому №34 на Никитской. Ещё издалека он увидел, что у Вари горит свет во всех окнах. Мысль о том, что девушка, скорее всего, дома не одна, больно кольнула сердце. Матвей даже остановился. Давно он не испытывал такого острого чувства – смеси сожаления и безысходности. Но сегодня он не будет об этом думать. Сегодня надо познакомиться с домом. Парень уже понял, что этот деревянный монстр его с нетерпением ждёт. «Надеюсь, мы с тобой подружимся,» – подумал Матвей, поднимаясь по ступеням крыльца.
Дом в ответ промолчал, но вокруг опять стало тихо, как уже было сегодня днём.
Матвей достал из кармана тяжёлый, какой-то сказочный ключ, вставил его в замочную скважину и, на всякий случай отдёрнул руку, вспомнив впечатления от первого своего прикосновения к дому. Но дом на этот раз никак не отреагировал. То ли выжидал, то ли почувствовал и признал нового хозяина.
Ключ повернулся в замке с небольшим усилием и недовольным скрипом. Дверь качнулась, освободившись от замочного гнёта, и приоткрылась. Из дома пахнуло плесенью и пылью. Матвей включил фонарик на почти разряженном мобильнике и посветил в дверной проём.
Бабкин дом, в отличие от Варвариного, являл собой музейный экспонат деревенской избы с вековой историей. Всё вокруг было затянуто паутиной.
Как будто все вяземские пауки поработали здесь, причём, не один год.
Паутина свисала клочьями с потолка, окна были в несколько слоёв затянуты этой серой субстанцией, словно плотными шторами. Матвей посветил на стену и увидел электрический щиток. Цивилизация всё-таки успела пробраться в эти стены. Он затянул вывернутые пробки и щёлкнул выключателем. Под потолком вспыхнула тусклым светом лампочка. Возможно, она светила бы и поярче, если бы не толстый кокон паутины на ней.
Матвей прикрыл за собой дверь и неожиданно для себя вслух произнёс:
– Ну вот мы и дома.
Он сам не знал, кто это «мы», но дом, кажется, знал. Свет мигнул, и раздался тяжёлый гул, идущий откуда-то из половиц, по ногам Матвея, уже знакомой вибрацией. Оглушительным ля-диез резанув по ушам, гул стих, и в доме стало немного светлее. Матвей, наконец-то, положив свои вещи в угол, осмотрелся. Сначала он даже не понял, что же изменилось. Исчезла вся паутина, как будто кто-то прошёлся с пылесосом по всем поверхностям.
«Ничего себе, меня встречают с почётом! Может, здесь и скатерть-самобранка есть? – Матвей подошёл к большому прямоугольному столу, отполированному временем до блеска. – Эй, бабуль, где тут у тебя скатерти хранятся?»
Он вдруг понял, что впервые с таким теплом подумал о бабке, которую не видел никогда, да и не вспоминал. Зато она всегда помнила о своём непутёвом питерском внуке, рождённом от ещё более непутёвого, её единственного сына, Андрюши. Ни сын, ни внук ни разу её не навестили за тридцать лет, но это не мешало Акулине Ивановне их помнить и любить.
Скрипнув, приоткрылась дверь дубового, добротного, как всё в этом доме, буфета. Матвей распахнул её пошире и обомлел в очередной раз за сегодняшний день. На полках аккуратными рядами стояли консервные банки всевозможных размеров и сортов. Тушёнка, сгущёнка, горошек, стеклянные банки с вареньем, огурцами и прочими овощами – у Матвея вдруг от голода закружилась голова, и рот наполнился густой слюной в предвкушении невероятного пира. Бабка позаботилась и об этом, как же внук был ей сейчас благодарен! Он взял банку огурцов и открутил крышку. Солёные огурчики были так вкусны, а парень так голоден, что банка вскоре опустела.
Захотелось пить. Вода в доме тоже нашлась – Матвей почти не удивился. В том же буфете, на нижней полке стояла упаковка двухлитровых бутылок «Святого источника». Ну, по крайней мере, смерть от жажды и голода ему не грозит.
Волшебный дом. Он ждал именно Матвея, и напрасно Варя пугала его, что надо быть осторожнее. Парень сел на выцветший диван с высокой спинкой, довольно жёсткий, но удобный, и прикрыл глаза: «Пять минут отдохну и продолжу осмотр».