Глава седьмая. Североземские шахты.

Лесная Царица, покидавшая свой замок чтобы осмотреть свои владения, была в ярости, что пропала фея из клетки.
— Кто это сделал? — выпытывала она у невидимого человеческому глазу привратника.
— Какой-то мальчишка. Он и раньше был с Карлом, только не заходил в ваш дом. Боялся и сидел в кустах.
— Какого еще Карла? — разорялась Царица.
— Ну того, который приходил к вам на должность капитана гвардии, а потом вы его превратили в лепрекона.
— Так они с ним за одно с этим Карлом! Срочно мне привести старшего по лепреконской шахте, куда я направила этого Карла.
— Сею минуту ваше величество.
Через какое-то время стражники, которые бились в тренировочных боях с Карлом превели под руки и бросили на пол старшего липрекона шахты.
— Моя повелительница, чем я согрешил перед тобой? — дрожа от страха заблеял старший лепрекон шахты.
— Я недавно к тебе направила одного смутьяна. Его зовут Карл.
— Редкостный мерзавец, ваше величество. Сломал нам кирку, специально. Видимо не хотел работать. А когда его выпустили во время радуги, обменял нашу чистую лепреконскую монету на смешанную времен войн Вильяма и Чернобора. Я сам с ним мучаюсь.
— Мучаешься, говоришь. Ладно. Приведите мне этого Карла. А ты, — обратилась она к старшему по шахте, — можешь приступать к работе.
— Накажите его по всей строгости, ваше величество.
— Вон от сюда. С тобой все ясно.
Через некоторое время на полу перед Царицей был уже Карл.
— Знаком ли ты с мальчишкой по имени Михель, имперский смутьян? — строго сказала королева.
— Конечно знаком. Это мой друг. Можно сказать практически пасынок. — непонимающим тоном ответил Карл.
— Твой пасынок вчера пробрался в мои покои и выпустил фею, которая осмелилась тебя привести сюда.
— Думаю он беспокоился за меня. Он же не знает, что вы меня превратили в лепрекона.
— Наказывать фей, это моя прерогатива!
— Но что же она такого сделала? Только помогла мне тренироваться, а потом надеялась, привести вам лояльного капитана. Она же не знала, что я буду верен императору.
— Хватит меня учить. Это ты надоумил этого Михеля выпустить фею? Отвечай немедленно? — строго прошипела Царица.
— Я не видел Михеля с тех пор, как отправился в лес устраиваться к вам капитаном. Я даже не знаю следил ли он за мной или нет, — оправдывался Карл.
— Ты врешь. Я знаю, что вы за одно. Мне докладывали, что этот твой Михель вел сюда Ведьмалова, чтобы проложить дорогу к моему замку, он даже ломал веточки. Хорошо, что другие, послушные феи их восстановили. — не унималась Царица Леса.
— Михель наверное беспокоился обо мне, потому что я стал разговаривать с невидимыми для него существами. — продолжал оправдываться Карл.
— Признайся, что вы с ним за одно, а не то я тоже превращу его в лепрекона.
— Не делайте этого, ваше величество я признаюсь в чем угодно. Если хотите думать, что это я его надоумил следить за мной. Ваше право. Я признаюсь в чем хотите.
— Тогда расскажи, как ты это сделал из лепреконских шахт. — не унималась Царица.
— Мне помогали феи. Они хотели выручить свою подружку. — стал выдумывать на ходу Карл.
— Хм. Понятно. Какие именно феи? — казалось, поверила Царица.
— Да кто ж их разберет? Феи и Феи. Я их не различаю. — соврал Карл.
— Ладно с тобой все понятно. — Сказала она лежащему на полу Карлу и, уже обращаясь к своим слугам, — этого отправьте в североземские шахты. Пусть почувствует разницу и оценит добро, которое для него делали.
Карл опять потерял сознание, а очнулся в шахте. Она была более темной, потому что факелов на стенах было меньше. Он не обнаружил ни одного знакомого лепрекона, а те лепреконы, которые ходили во круг с тачками были неимоверно худые. Старшего по шахте он так и не нашел. Но нашел кузнеца.
— За что тебя сюда направили? — спросил тот.
— Да сам не знаю. Сломал старую кирку. Обменял неправильную монету. А мой друг пробрался без меня в дом к Царице Леса и выпустил фею, которая меня туда и привела.
— Да. Не повезло тебе. — покачал головой бородатый кузнец.
— Это почему? Чем эти шахты отличаются от тех, в которых я работал? — оглянулся Карл, — по мне так все тоже самое. Смрад. Отсутствие зарплаты и работа с кирками.
— Ты работал в шахтах северного леса, которыми правит Царица. Там все нормально налажено с продовольствием. К сожалению, она может при помощи своей магии отправлять к нам неугодных.
— А что не так здесь с продовольствием?
— Когда-то давно мы были обычной шахтой лепреконов. У нас была своя столовая, которой занимались специально обученные лепреконы. Потом нашу шахту захватил король Вильям, ведомый злобным Чернобором, и обявил нашу шахту рабской, когда захватил Североземье. Он устранил столовых лепреконов и кормил нас напрямую, кстати, нужно сказать, не плохо так кормил. А после освобождения и изгнания Чернобора слововых лепреконов так и не удалось восстановить. Те, что сейчас исполняют их обязанности работают из рук вон плохо. Старые столовые лепреконы могли добывать сытную еду из земли. Это был навык. Понимаешь? А теперь он утрачен. Покупать готовую еду за наше золото у колдунов мы тоже не можем, потому что это дорого. После того, как Вильям смешал наше золото с человеческим, колдуны стали закупать золото наполовину очищенное, а не так как раньше у нас.
— Да. Я понял. Мне как-то раз всучили полу очищенную монету, — закивал Карл. — А что это у тебя за деревянная машина в углу? Очень похожая на ту, на которых можно летать.
— А это мое маленькое хобби, — сказал кузнец. — Когда-нибудь мы прорубим путь в нижний мир и сможем там летать.
— А ты не боишся рассказывать все это мне? — спросил Карл, пораженный таким доверием.
— А кого мне бояться? — усмехнулся в усы кузнец.
— Например старшего по шахте?
— Старший по шахте постоянно сыт и пьян. Он тратит наше золото, чтобы набивать себе брюхо, а в шахтах практически не появляется.
Поблагодарив кузнеца за содержательный разговор Карл выпросил у него самую огромную кирку и пошел работать на первое свободное место. Руды тут было много и Карл быстро выполнял дневную норму. Когда приходило время идти в столовую пещеру, Карл слышал одни и те же разговоры, как было хорошо при Вильяме завоевателе, пока их не освободили. Он познакомился с большими по размеру липриконами и узнал, что они тоже были частью стражи северного леса, пока их не заманила Царица разными путями. Еда была отвратительная на вкус. Но приходилось ее есть, чтобы окончательно не потерять силы. Среди лепреконов этой шахты он часто слышал разговоры о бунте. Но никто не знал, как этот бунт организовать. Однако Карл так и не встретил ни одного лепрекона, который был бы против этого бунта.
Как-то раз он увидел старшего по шахте. Он организовывал поход к колдуну Мароте, замок которого располагался неподалеку от шахты. Старший по шахте был слегка пьян и полноват. Он выбрал несколько лепреконов, в том числе Карла. Они взяли ведра, набитые лепреконским золотом, и пошли по узким коридорам, где Карлу приходилось постоянно пригибаться. Старший по шахте шел впереди с огромной связкой ключей и открывал попадающиеся на пути двери. Наконец они подошли к винтовой лестнице и стали по ней подниматься. Последняя дверь была открыта. Компания попала напрямую в мастерскую Мароты, где он мастерил свои волшебные зеркала.
— Мы принесли золото. — сказал старший по шахте таким гордым голосом, как буд-то бы он сам добывал это золото.
— Отлично, — сказал Марота, — кладите его на весы.
После взвешивания, Марота выдал несколько больших бутылей с лямками для переноски, заполненных какой-то жидкостью.
— А что это, — шепотом спросил Карл у шедшего рядом лепрекона.
— Это магическая сила. Она позволит нам добывать больше золота, — так же шепотом ответил лепрекон.
— Разве нам не дадут за нее человеческого золота или хотя бы человеческой еды, — продолжал шептаться Карл.
— Колдуны не дают человеческое золото. Они дают только магическую силу, прошептал лепрекон.
— Все в порядке, — громко сказал старший по шахте, — мы уходим.
Карл набрался смелости и спросил колдуна, от чего лицо старшего по шахте позеленело от злости:
— Господин колдун, а нельзя ли написать императору письмо, что наша шахта сильно голодает после освобождения?
Колдун Марота повернулся от своих зеркал.
— Колдун Дудага, как то написал королю Никерберку, когда тот бы еще королем, что люди часто обижают лепреконов и король Никкерберг чуть не взял его дом штурмом. Так что, знаете ли. Нет уж. Спасибо. Никому ничего я писать не буду. Я не знаю императора и его характер. Вот если он появится в наших краях или кто-то из его представителей я обязательно скажу, что вы голодаете. А пока, к сожалению, я ни могу вам ничем помочь.
— Простите за дерзость моего лепрекона, — расплываясь в подобострастной улыбке сказал елейным голосом старший по шахте.
— Да какая дерзость? Все в порядке, — ответил колдун, неужто я не понимаю.
— Ну мы пошли, до свидания, господин Марота, — кланяясь и идя задом сказал старший по шахте лепрекон. А когда они уже шли по пещерам он дерзко спросил у Карла:
— Как тебя зовут, лепрекон?
— Карл, ваше сиятельство, — скромно ответил Карл.
— Я тебя запомню. А на будущее помни, с колдунами могу разговаривать только я. А вы молчите и делайте, что я вам говорю.
Карл думал, что старший по шахте теперь действительно будет за ним присматривать, однако тот продолжал пропадать и не появлялся на местах, где добывалась руда.
В один из дней Карл заметил огороженную веревкой полость. В этой полости было много руды. Судя по виду, намного больше, чем в том месте, которое выбрал себе Карл. Он аккуратно отодвинул веревку, чтобы она продолжала висеть на своем месте и принялся рубить руду за ней. Руды вырабатывалось намного больше и Карл облюбовал это место, не понимая почему такой хороший участок был огорожен веревкой. Однако за ним никто не следил и Карл своей большой киркой продолжал бить рекорды по добыче руды.