На следующий день он поздоровался с ней, как ни в чем не бывало
– Привет! А я кофе пью.
– А когда ты его не пьешь? По-моему, нет такого момента, – усмехнулась Маша, поздоровавшись.
Почему же нет? Есть. Тогда я пью чай. – парировал Эд.
И как ты спишь после всего этого? – поинтересовалась она.
Вообще я сплю неважно, – признался Эд.
– А я только в полнолуние плохо, – вздохнула Маша. – Обычно у меня крепкий сон, а вот, когда полная луна, это просто наказание. Могу не сомкнуть глаз всю ночь.
– Я очень люблю смотреть на ночное небо, и представлять себе другие миры, – словно продолжая ранее начатую историю, говорил Эд. -- В детстве я очень увлекался астрономией. Была невыносимая жажда проникнуть в бесконечность Вселенной, но у меня это никак не получалось. Будучи подростком, я даже создал свою теорию о звездах.
И, каково же было мое удивление и разочарование, когда позднее я прочитал, что такая теория существовала уже до меня.
В детстве все мечтали стать космонавтами. И лишь я – обязательно звездочетом. Я тогда жил небом. Может быть, это был способ уйти от серой действительности?
– А я, по той же причине, жила книгами. – Маша прониклась его настроением, и с участием воспринимала сказанное им. – Их было столько много, этих книг, разных и интересных, что я боялась, что все прочитаю, а потом мне нечего будет читать.
– Книгами я тоже жил, как и ты. Жил жизнью их героев.
И вдруг опять в присущей ему манере удивлять спросил: «А у вас в офисе паркет или дерево на полу лежит»?
– У нас линолеум, -- невозмутимо, как в порядке вещей, нисколько не удивившись отреагировала она на его вопрос. Маша заметила, что она и сама уже стала перенимать манеру Эда неожиданно менять тему посреди разговора на 180 градусов.
– Чувствуешь, как кто-то шаркает по полу? Это я с розой в зубах на коленках подползаю к тебе. Кааак?! Я еще до сих пор не вручил ее? – удивился он.
– С ума сошел. Увидят же! – расширив глаза, вскрикнула Маша.
- А и пусть видят! Будь выше этих маленьких предрассудков! У черт, на гвоздик напоролся. Ну вот, брюки порвались от дорогущего костюма, – огорчился Эд.
– Сбрасывай штаны, – решительно сказала Маша.
– Как тебе не стыдно, ведь я же в общественном месте, – пристыдил он ее.
– Ну и что. Сейчас что-нибудь дам накинуть, шубейку какую-нибудь, а то без штанов замерзнешь, холодно у нас в офисе, не лето, чай.
– Ладно. После твоей работы сразу поедем в магазин покупать новый костюм. Машина моя под боком. Я же на ней приехал за тысячи верст. Если выгонишь, будет где переночевать, – нарочито нахмурился он.
– Не выгоню. Гостей на мороз не выставляют, – серьезно ответила ему Маша.
– Хм... Ну, хоть успокоила. Да и за что выгонять? Ведь я хороший.
– Твоя «хорошесть» – совсем не причина. Только имей в виду, у меня очень маленькая квартирка, – она подавила вздох.
– А кровать есть? – деловито поинтересовался Эд.
– На полкомнаты. Диван.
– Или комната маленькая или диван большой. Вдвоем-то поместимся? – Опять прищурившись так же хитро, как и прежде, улыбнулся Эд.
– Поместимся. В моей комнатке почти ничего нет, – ничуть не смутившись, ответила Маша.
– А разве еще что-нибудь надо кроме дивана? – изумился Эд, проявляя все свое мужское естество.
– Ничего. Ну, если только вазу для цветов. У меня, впрочем, есть одна, но она очень маленькая, под незабудки или фиалки разве что.
– Да... Не поместятся в нее розы. А ведра у тебя есть?-- опять по-деловому спросил Эд.
– Есть одно небольшое, пол из него мою. А тебе зачем?
– Вот в него мы и поставим часть роз. А еще поедем в магазин и купим большие вазы.
– Тогда остальные полкомнаты займут только они.
– Ну тогда придется выбросить лишние цветы, - не задумываясь ответил Эд.
– Неет!-- Протестующим тоном воскликнула Маша. Она вдруг явственно представила, что цветы уже куплены, и что их нужно выбросить немедленно.
– А что же прикажешь с ними делать? -- посмотрел он озабоченно.
– Уж лучше выбросить старое трюмо, а на его место поставить вазы с цветами. Я пожертвую собой, и не буду смотреться в зеркало. А жить нам придется на диване, потому что пространства больше нет, – произнесла Маша.
– Почему на диване? – искренне удивился Эдвард. – Мы будем жить у меня. Ведь ты переедешь ко мне. У меня места чуть побольше.
– Я понимаю, – мягко сказала она, – но пока ты у меня в гостях.
– А потом? -- он, словно ребенок, вопросительно уставился на нее своими серыми глазищами, немедленно желая получить от нее ответ.
– Про «потом» я не думала.
– Мысль, высказанная Эдом «жить у него», показалась Маше милой, заманчивой, красивой, но неосуществимой. Это была такая же мечта, как и то путешествие к «финикам». Хотя, Эдвард, похоже, искренне верил в то, что говорил.
«Не реально, – подумала про себя Маша. – Несбыточно. Мы никогда не видели друг друга в глаза, только на фотографиях, и все наше общение сведено лишь к ежедневным разговорам в сети».
И сама себя же осекла. Для нее было ясно, что и этого было уже вполне достаточно для двух думающих, неглупых, не лишенных воображения, людей. По большому счету, это не могло стать преградой, тем более, что они очень нравились друг другу. Ей очень хотелось в это верить. Во всяком случае, про себя это она точно знала.
Ну да, они жили в разных странах, и расстояние между ними было огромным. Но при большом желании, все преодолимо. Майкл ведь тоже жил в другой стране,а она была еще дальше, чем Эстония. Но судьба свела их.
Маша вдруг с удивлением поймала себя на мысли, что она стала забывать Майкла и все реже и реже думала о нем. Все ее мысли в последнее время были с Эдом.
– Свободна ли купеческая дочь? – спросил тот через какое-то время, освободившись от своих дел.
– Для тебя — да. Все важное я уже сделала. Слушай, я тебе не говорила, что получила сегодня открытку от родственницы с юга, из Нальчика. Она снова зовет меня в гости. Я как-то уже ездила к ней несколько лет назад. Тогда же побывала там на Домбае, на Голубых озерах, в Тебердинском заповеднике.
– И нравится тебе по горам лазать? Не очень-то я понимаю такое пристрастие, – проворчал Эд.
Я вот с парашютом один раз только прыгнул, больше не хочу. Не люблю я все эти экстримы. Я не такой. Тазик с горячей водой, куча ребятишек, жена под боком, теплый плед -- вот мой удел. Да, еще забыл телевизор и кресло-качалку. Идиллия! – хитро подмигнул он, нарисовав эту умиротворяющую картину.
Есть, правда, еще другой вариант: фешенебельный отель, откуда можно смотреть на закат, или же, берег моря, где хорошо сидеть в ресторане вечером, – он мечтательно закрыл глаза.
– Фешенебельный– это другое, – Маша пропустила мимо ушей его тираду про тазик с горячей водой. – Я такой отдых тоже люблю. Но я люблю и экстремальные путешествия, потому что я – авантюристка. На верблюде уже каталась, и на слоне, и на белой лошади, – начала перечислять она. Но Эд перебил: «А на метле не пробовала?», – хмыкнул он иронично.
– Это моя мечта! Летишь, и все тебе доступно! И ты невесома, и счастье, и свобода!
– Признайся, ведь пробовала! Так живописно описываешь этот процесс!
– А ты как думаешь? Ладно, как-нибудь возьму с собой, – пообещала Инга.
– В качестве наездного средства?— полюбопытствовал Эд.
– Да зачем же? В качестве спутника.
– Тогда согласен. А кофе там дают? – деловито поинтересовался он.
– Нет, там дают чудодейственный напиток, – загадочно улыбнулась Инга.
– Ведь прав был я! Невозможно описывать прелести такого путешествия, не летая самой.
– Все это уже до меня описали. А я хочу на себе испытать. И побывать в таких местах, куда другим путь заказан, кроме нас, королев! У меня, кстати, и фото есть, где я на белом мраморном троне королевы Марии. Это в Ботаническом саду в Болгарии, – сказала Маша.
– Ой, ой, ой, какие мы! На белом троне, еще и королевы Марии... Я подавлен. Ну, нет у меня трона, нет, – нарочито хмуро произнес Эд.
– Ну нет, и не надо. Одна морока с этим троном. Приемы, визиты, подписание документов. Тем более, он из мрамора. Холодный и жесткий.