Эд накануне опять плохо спал. Много пил кофе, и был совершенно разбит весь день на работе. В очередной раз он попросил секретаршу принести ему еще одну чашечку крепкого напитка.
– Опять не уснешь, – недовольно пробурчала Маша. – И для сердца это вредно.
– Мы и так много времени во сне проводим. Когда же жить? Будильник разбудит, если что, – возразил ей Эд.
– Ненавижу будильник. Очень редко им пользуюсь. Когда на самолет или на встречу с утра надо, только тогда и завожу его, – ответила Маша.
– А я обычно раньше будильника встаю. Привычка. Моя жена любила понежиться в постели. А я нет. Сейчас вот со мной толстяк Нельсон спит. – Эд, словно вдруг вспомнив что-то, тепло улыбнулся.
– Хочешь, расскажу одну давнюю историю? Она произошла в 90-е. Короче, рядом с моей городской квартирой был офис одного крутого мафиози. Когда-то мой Нельсон любил забираться на капот его мерса, и мафиози его не трогал. Я перестрелял бы всех, если бы с Нельсоном что-то случилось. Пусть бы и меня убили. Возвращались мы как-то всей семьей на машине с женой и детишками домой. У моего подъезда какой-то щенок- молокосос дорогу на своей машине загородил, не давая мне проехать. Я посигналил, а он нагло так средний палец выставил. Ну, тут я и взвился. Достаю свой пистолет, выхожу, и в радиатор ему пульнул. Ты бы видела, как он выскочил из своей машины, и бежать!
– Ты сумасшедший! – в ужасе воскликнула Маша. – Детей не испугал? И откуда у тебя пистолет?
– Если бы он и дальше так себя нагло вел, я бы его пристрелил.
– И тебя бы посадили.
– О том, что меня могли посадить, я в тот момент не думал. Пистолет у меня зарегистрирован официально. Меня возмутило то, что он при моих детях, при жене, да еще и у моего собственного подъезда так нагло себя вел.
– А что жена ?
– Жена меня знает давно. А вот дети, тогда еще маленькие, смотрели, разинув рты. Потом шестерки мафиозные эту машину в сторонку оттащили. Им «главный» приказал. Я его знал немного.
– Больше всего на свете я не переношу унижения. Ненавижу, когда унижают меня или других. Поэтому никому не позволяю этого делать. Пресмыкаться не по мне. Если бы я не был начальником, то, пожалуй, стал бы бандитом.
– Слава богу, что ты стал начальником! -- Облегченно вздохнула Маша.
– В армии, перед дембелем, я одному прапору по морде съездил за дело. Вот тогда был большой скандал. Это я сейчас спокоен. А раньше хулиганистым парнем был. Ты бы видела, как я отваживал кавалеров от своей будущей жены! Разговаривал с ними так, что скамейка под очередным ее поклонником дрожала. Я и дрался, и заставлял клятвенно заверять, что не будут приставать к ней. Может я псих? – он негромко рассмеялся.
– Ты нормальный мужчина. Просто отвоевывал свою женщину у других.
– Я никогда не мог ей сделать плохо. Мы были знакомы давно, еще со школы. И, скажу честно, мне нравилось, когда на мою жену обращали внимание другие. У меня не было поводов для ревности, потому что я знал – я для нее лучший.
«Романтик, честный, сильный, безбашенный», -- думала про него Маша.
– А как ее звали? – Маша вся сжалась, задавая этот вопрос.
– Анна.
– Вы дружно жили?
– Дружно. Случались, конечно, небольшие перебранки. Как без этого в семейной жизни! Но они были такие незначительные, что быстро забывались. Любить -- это уметь уступать. А мы любили. Да я и покладистый. Ты, наверное, это уже заметила,-- мрачно усмехнулся он.
– Я тоже покладистая. Очень долго могу терпеть, гнуться, как сталь, но не ломаться. Только если говорю НЕТ, то это навсегда.
– Будь просто женщиной. Для силы пусть будем мы. От женщины я требую лишь одного – женственности. – Он произнес это очень вдумчиво и серьезно.
– Я могу быть женщиной, когда меня есть кому защищать, – ответила Маша.
– Я готов! А хулигана не боишься? – Снова перешел он на ироничный тон.
– Не боюсь. Я умею с ними разговаривать.
– И даже такого, у которого «неуд» по поведению в одной четверти в 9 классе стоял, несмотря на все остальные «отл», а та двойка была поставлена справедливо? – С сомнением спросил он.
– Главное, что ты это признаешь. – Я поняла одно – из хулиганов получаются хорошие начальники, – улыбнулась Маша.
– О том, какой я начальник, не мне судить. Но думаю, что неплохой. Был бы плохой, долго б на этой должности не продержался.
– А у меня ведь скоро юбилей. Полтинник, -- возвестил он как-то торжественно. -- Теперь самому придется заправлять празднеством. Раньше моя жена всегда главенствовала на всех застольях. Она была душа компании и разговоры умела вести ни о чем. Я же, как тебе известно, любитель помолчать. А она была моей противоположностью. Молчун-- это я в сравнении с ней, конечно, – добавил Эд. – Так вот, надо будет запасы к юбилею сделать. Вот времена настали! А помнишь, как все по талонам было? Теперь же, заходишь в магазин, и выбирай все, что душе угодно.
-- Да ты что? У вас тоже были талоны? А мне всегда казалось, что Эстония жила несколько по-другому. А там все так же, как и у нас: мафиози, бандиты, талоны.
-- Так раньше все в Союзе жили. У нас чуть получше было со снабжением.
-- А ты знаешь, мы с тобой уже месяц знакомы, -- вдруг вспомнила Маша.-- С одной стороны, кажется недавно, а с другой – очень давно!
– Опять ты у зеркала копаешься? Это ж надо столько времени терять! С ума с тобой сойдешь! – тут же откликнулся Эд. – Опоздаем ведь в театр! Вечно с этими женщинами проблема!
– Мне надеть нечего, -- проворчала в тон ему она.
– Но ведь два шкафа только с твоей одеждой!—возмутился Эд.
– Все равно нечего,-- упрямо твердила Маша.
– Ладно, даю тебе три часа на разграбление магазина. Хватит этого времени? Потом я за тобой заеду.
– Хватит. Мне нужна всего лишь парочка новых платьев. Голубое, темно-вишневое, ну, еще можно терракотового оттенка.
– Придется еще один шкаф прикупить,-- озабоченно произнес он, – но главное, чтоб тебе нравилось! А темно-вишневое – это под цвет машины?
– Видимо -- да, -- растаяла Маша.
– Так, я в твои покупки вмешиваться не хочу. Мое дело обеспечить, а ты управляйся сама.
– А еще мне надо заглянуть в отдел бижутерии, заколку купить, я свою потеряла, -- вздохнула она.
– Заколку? Так посмотри в шкатулке. По-моему, дочка еще не все забрала.
Ее словно ледяным душем окатило. Что это? Зачем он так? Уже месяц знакомы, а он проверяет ее на порядочность? Нет, не так он прост, этот Эд. Стараясь не подавать виду, что она шокирована его словами, Маша произнесла лишь короткое «нет».
– Что-что? – Переспросил он, подставив руку к уху.
Ну конечно, делает вид, что не понял и не расслышал.
На следующий день Эд, видимо, ощущая за собой вину, и понимая, что вчерашнее завершение разговора было не вполне корректным, заявился к ней с ультимативным заявлением.
– Ты напрочь забыла, что где-то далеко-предалеко прозябает один-одинешенек голодный, холодный, не обласканный никем Эдвард Коэн. И сегодня я совсем не выспался. Разные мысли меня одолевали. Все думал, думал.
– Я не забыла. Я про тебя помнила. А не выспался, так иди на диванчик в свою комнату, что рядом с кабинетом, – она произнесла это холодным тоном. Хотя в душе, в общем-то, уже и простила, услышав его признание о бессонной ночи. Что-то ведь его мучило, раз не мог заснуть.
– Щааааз! – недовольно воскликнул Эд. -- Люди придут, а секретарь им: «Эдвард Витальевич почивать изволят. Не велели-с тревожить. Вы уж как-нить в другой раз.
Нет уж, лучше кофе. И массаж тонизирующий. Люблю массаж. А вот моя жена не любила.
Маша поморщилась и промолчала. Он, тут же снова почувствовал ее настроение, и спросил: «И чего ты молчишь?»
– Не знаю, грустно как-то, -- ответила она уклончиво.
Эд тут же взял ситуацию в свои руки, решив исправить положение.
– Сейчас настроим антенну и переключим каналы, - решительно сказал он, -- ты же помнишь, что я умею это делать.
– Помню. Но сейчас какие -то помехи из Космоса. Да и зима никак не кончится. Все время идет снег.
Конечно же, он все понимал. Да не мог не понять, не такой уж толстокожий.
– Тааак. Не получается поправить антенну. Кто посмел обидеть «купеческую дочь»? – грозно прорычал он.
– Не скажу, а то побьешь, -- проговорила она.
Яяяя? Я спокойный. И пальцем не смею тронуть женщину. Вот застрелить могу. Надеюсь, про Синюю комнату не забыла?
Маша улыбнулась почувствовав, что он разговаривает с ней, как с ребенком, которого надо развеселить шуткой, заставить улыбнуться, чтобы утешить, и от того у нее потеплело на душе.
– Если еще раз мимо пролетишь, запру! – Строго произнес он.
– Не пролечу, честное ведьминское, -- поклялась она.
– Так и поверил ведьминским клятвам!
– Ладно, я уже не хандрю. А у тебя дочка замужем? – вдруг изумляясь своей смелости, спросила Маша.
– Да. Уже лет 6, если не больше.
– А дети у нее есть?
– Нет, пока наследных принцев и принцесс не имею. Молод я еще. У меня у самого дети могут быть.
– Да я разве ж сомневаюсь в твоих способностях! – Несколько с вызовом сказала Маша.
– Ну, способностей особых нет, но… Впрочем, давай лучше о чем-нибудь вкусном и прекрасном. О крысах, например.
– О крысах? Дохлых? – притворно поморщилась она.
– Ну не о живых же! Счастливая! Знаешь, что это мерзость, значит пробовала, – по-мальчишечьи улыбнулся и хитро подмигнул он ей.
– Ффууу…Извращенец! Разбойник и хулиган. Том Сойер по сравнению с тобой просто душка.
Эта болтовня ни о чем примирила и согрела их.