Всю ночь Маша не спала. Она перебирала в уме вчерашнюю романтическую «поездку в Финляндию», и восторгалась реалистичностью картин, нарисованных Эдом. А еще ее настораживала его непонятная нервная возбужденность, сверхъестественное нездоровое воодушевление. И она, несмотря на все возрастающую привязанность, всеми силами пыталась этому сопротивляться.
Слишком мало времени прошло с тех пор, как она рассталась с Майклом.
Ее странная история с голландцем, приехавшим работать в их город, сразу не сулила ничего определенного. И она это хорошо понимала. Однако, как и любая женщина, Маша все же надеялась. На что? Если бы она знала. Никаких обещаний он ей не давал. Просто жили да жили два года по накатанной. Все было красиво: дорогие подарки, поездки, спокойная, почти супружеская жизнь без фонтанирования эмоций, взрывов чувств. Размеренно, тихо, спокойно.
Порой возникало недопонимание друг друга. Что тому было причиной? Разность менталитетов, воспитания? Этого она не знала. Иногда это мешало, иногда все спускалось на тормоза, без лишних слов. По сути, Майкл был хорошим человеком, не злым, не скандальным. Была ли то любовь? Кто знает.
Ей было известно одно: сейчас она очень обижена на него Уехать и не написать ни строчки за месяц! Вот потому она больше не хотела никаких романов и не была к ним готова.
Маша решила не ждать до завтра, а написать Эду сейчас, пока не передумала, и попытаться все объяснить. Все обрушилось на нее слишком стремительно, и так неожиданно, что, еще не отойдя от прошлых отношений, она была в полной растерянности от надвигающихся новых.
Оказывается, хоть они и виртуальные, но чувства будят вполне реалистичные. И, хоть ей было невыразимо приятно это сегодняшнее сказочное приключение, сопровождаемое галантным поведением красавчика Эда, она понимала, что это всего лишь игра. Но даже в игру она окуналась со всею страстью. Таковой Маша была по своей натуре. И это ее страшило, как и то, что она начала привязываться к Эду, больше, чем ей того хотелось бы.
Поэтому она написала.
«Здравствуй, Эдик! Я решила написать тебе письмо. Аська может не дать мне договорить, прервав на полуслове, как это часто бывает. Хочу, чтобы ты правильно понимал меня, а потому я должна рассказать тебе кое-что о себе. Так случается, что мужчины, которые появляются в моей жизни, часто приносят мне боль и разочарование. За несколько недель до встречи с тобой, я рассталась с человеком по имени Майкл, который очень хотел сделать меня счастливой, и постоянно твердил мне об этом. Он иностранец, в наш город он приезжал по делам, и остался работать по контракту на целых два года. Он долго и настойчиво добивался моего расположения. Не скрою, я испытала к нему теплое чувство. Еще немного, и я бы влюбилась. К счастью, этого не произошло».
Тут она слукавила. Маша, конечно же, была влюблена в Майкла. Но сейчас она искренне чувствовала именно то, о чем писала.
«Нам пришлось расстаться, -- продолжала она. – Этот человек ушел, оставив меня без объяснений. Я не хочу еще раз пережить подобное, потому что частичка моей души уже отдана тебе, и лучше, если мы остановимся прямо сейчас. Не хочу еще раз испытать боль от разлуки».
Все это было абсолютной правдой. Маша знала, что не в силах пережить новые разочарования, и хотела только одного – спокойствия. Ей надо было, чтобы ее не трогали, не нарушали уютный мирок, который она пыталась слепить себе. Что касается Эда, то ее вполне устроили бы дружеские отношения с ним. Хотя… Какая там дружба между мужчиной и женщиной! Это она тоже понимала.
Письмо улетело. Наутро, придя на работу, Маша запустила аську.
Его реакция была совершенно иной, не та, на которую она рассчитывала. Он думала, что Эд ее поймет, может быть, даже пожалеет, и они снова начнут говорить по душам. А он написал лишь несколько строк. И чувствовалось, что в этих словах сквозит неприкрытая обида.
«Что тебе ответить, – начал Эд. – В его интонациях чувствовалась боль. – Никогда еще я не чувствовал себя так тонко отвергнутым. Ведь ты же до сих пор любишь Майкла. И не надо себя обманывать».
У Маши оборвалось сердце. Она не понимала, что с ней происходит, но ясно ощущала, что может сейчас навсегда потерять Эда, а она этого не хотела.
– Нет, я не отвергаю тебя, – крикнула она через расстояние,-- и я вовсе не люблю Майкла. У меня осталась лишь обида от того, что он ушел молча, ничего не сказав.
Хотя я и понимаю, что так было надо, и он, наверное, прав. У нашей с ним истории не могло быть продолжения.
А ты… ты все не правильно истолковал. Я отправила это письмо, потому только, что боюсь привязаться к тебе, и снова испытать боль потери. Не хочу больше никаких потерь. Хочу, чтобы мы были просто друзьями.
– Друзьями?! И это все твои пожелания? И мне, ты думаешь, не больно? -- с обидой воскликнул он.-- Я ведь доверился тебе... Открыл самое сокровенное. Думаешь, у меня вся жизнь была такой же шоколадной как сейчас? НЕТ! Я через многое прошел, – сумбурно начал говорить он. – Когда-то мы вчетвером, с женой и детьми целый год ютились в коммуналке. Потом проблемы с сердцем. Потеря жены. Потом инсульт. Я не хочу ошибиться.-- Он резко замолчал. – А Финляндия у меня все-таки была, добавил он с той же детской обидой в голосе, -- была, пусть и с небольшими нюансами.
– Это случалось когда-то раньше? –сухо спросила Маша
– На тот горнолыжный курорт я ездил с женой, когда пять лет жил и работал в Финляндии, – отвечал он, словно не слыша ее.
– А я? Кто я? Всего лишь повторение пройденного. Жалкая копия, тень твоей жены, оболочка, в которую ты пытаешься вдохнуть ее образ – думала Маша, глотая слезы. Хорошо, никто из сослуживцев не заглянул в ее кабинет в этот момент.
– Я верю, что это повторится, – продолжал говорить Эд, не видя ее слез. Более того, я это ЗНАЮ.
Маша понимала, что если сейчас они прекратит разговор, то на этом будет поставлена точка. Навсегда. И потому через силу она решилась сделать шаг, чтобы хоть как-то разрядить обстановку.
– Не нальешь ли кофейку? – попросила она через пелену слез. Какое счастье, что он ее не видел.
Эд вежливо и слегка отстраненно ответил: «Сейчас распоряжусь, приготовят. Сливки, сахар, пирожное?».
– Спасибо. Только сливки.
– А меня что-то на солененькое потянуло. С твоего разрешения, я орешки погрызу, – сделав вид, что ничего не произошло, сказал Эд.
Но она-то знала, что внутри него сейчас тоже бушует буря.
– На солененькое потянуло? Ну тебе можно, – осторожно пошутила она.
– Я еще сам в состоянии решать, что мне можно, а что нельзя,-- ни с того ни с сего вспылил Эд. – Я не дряхлый старикашка, а мужчина в полном расцвете сил. И я уже говорил тебе как-то, что ничего не боюсь в этой жизни. Я бы и от водки сейчас не отказался с солененьким огурчиком, да с грибочком.
Маша была совершенно сбита с толку этим его выпадом, однако виду не подала, а только сказала: «Ну, если хочется, то можно».