– Оставлю тебя ненадолго, – сказала Маша. – Меня обязали написать статью на сайт. А потом еще встреча с иностранной делегацией.
– Рецидивистка ты моя! Что такое статьи, ты знаешь. Я тоже похвастаюсь. Про меня в газете писали, когда мне было лет 13- 14. Это было по поводу успехов в спорте.
– Замечательно! Горжусь тобой. Здорово, когда в таком возрасте слава приходит к парню, -- похвалила она. – Будешь чай со мной? Конфетка есть, «Кара-Кум».
– Одна?
– Нет. Несколько. Да хоть бы и одна, нам бы хватило.
– Свободна?-- постучал он к ней через пару часов.
– Уже давно. Нельзя же меня так надолго оставлять одну, – укоризненно сказала Маша, причесывая волосы перед настольным зеркальцем.
– Помню, помню.. немцы.
– Нет, на этот раз голландцы. Переговоры по визам.
– Ну, допустим, одного голландца я знаю... Майклом, кажется, зовут? - подколол он ее.
– Ну, Эд, ну хватит уже! Это часть прошлой жизни. Забудь!
– Ага. Свежо предание. Охотно в него верится, – ревниво буркнул Эд.
– Не обижай меня, – попросила Маша.
– И не думал. Я же не со зла.
– И почему вы, мужчины, такие? – протянула она.
– А вы повода не давайте! – не преминул укусить он ее. Впрочем тут же миролюбиво спросил: «Чем будешь заниматься вечером»?
– В театр с подругой иду, на «Свадьбу Кречинского». А ты? Можешь прогуляться на свежем воздухе у моря.
– Ну ты и придумала! Я? Прогуляться! – его брови насмешливо поползли вверх.
– Что ж тогда еще придумать?
– О....... О! Если б я сам знал, -- простонал Эд.
– Ладно, я после театра к тебе зарулю. Метла на ходу, – улыбнулась Маша.
– А ты не боишься? Мы ведь в НАТОВский блок входим. И наши необъятные просторы постоянно барражируют вражеские самолеты. Как бы не столкнуться с ними.
– Я ничего не боюсь.
– Ладно, к черту НАТО! Холодно на метле? – Озабоченно спросил Эд.
– Мне -- нет.
– На всякий случай, накинь что-нибудь на плечи, – посоветовал он.
– Хорошо. У меня шарфик есть шелковый прозрачный, – согласно кивнула Маша.
– И это все?—удивился он.
– Все.
– Да, не густо, – неодобрительно покачал головой Эд.
– Зато изящно, – кокетливо улыбнулась она. – А ты дрова приготовь для камина. Прилечу, согреюсь.
– У меня тепло. А камин это так. Не для тепла, для души. Люблю смотреть на огонь. Это у нас от предков, которые на шкурах спали. Мамонта на ужин приготовить? Я хорошо готовлю мясо. С каким соусом подать?
– Предпочитаю соус тартар.
– Хорошо, будет исполнено. Ну вот, а ты спрашиваешь, для чего мужики нужны. Вот для этого и нужны. Чтобы вас ублажать, и поддаваться вашим чарам. Интересно, если бы нас не было, кого бы вы воспитывали?
– Совсем мы вас и не воспитываем. Это вам кажется. А с другой стороны, вы хоть и мужчины, но порой, ведете себя, как дети малые неразумные, и с этим приходится мириться, – сказала Маша.
– Вот, вот. Правильно ты говоришь, мириться, – одобрительно заметил Эд.
– Так ведь, если мириться не будешь, тогда ожидай сплошных конфликтов. Кому они нужны? – просто ответила Маша.
– Любовь – это искусство уступать, – опять философски констатировал Эд. – Все-таки Бог правильно сделал: вы уравновешиваете нас, мы вас. Чего еще желать? А, кстати, чего желаешь ты?
– Я желаю, чтобы мне доверяли. Но это невозможно. Потому что вы с Марса. А мы с Венеры. Это всем известная истина. Вы – инопланетяне, с которыми судьба свела нас на Земле. И очень ревнивые, к тому же.
– Как же вас не ревновать? Венера -- планета любви. А Марс- войны. Любовь -- это эгоистичное чувство: себе, себе и только себе!
– Неправда, любовь -- это когда другому, – возразила Маша.
– А разве ты хотела бы делить любимого человека с кем-то еще? И почему все венерианки такие непонятливые? – Искренне удивился он.
– Еще чего выдумал! Все... Я в одном экземпляре. Штучная работа. Хотя меня пытались в этом переубедить. Мой муж всегда внушал мне, что я некрасивая, не умная и никому не нужная. Хорошо, что я ему не поверила, хотя комплексы он у меня развил надолго. Но это у него тоже от ревности и заниженной самооценки. Впрочем, мальчики они все «плохиши» и незнайки, а девочки...».
Эд быстро перебил ее: «А девочки – все белочки».
– Но, о, могучая венерианка, разрешите простому марсианину потревожить Ваше Величество и откланяться.
– Валяй, – улыбнулась Маша.
– Что, метла сломалась? – с упреком спросил он ее на следующий день. – Мою красную черепичную крышу не заметить было нельзя. Ну почему ты пролетела мимо? А я так готовился к романтическому вечеру! Мамонт, зелень, вино, свечи... Где же ты пропадала целую ночь? Камин был растоплен.
– Я летала над Скандинавией. Рассматривала ее замки, поля, такие же красные черепичные крыши. Вырвалась в необъятное пространство, ну вот и пролетела мимо.
– Зная тебя, могу представить. Кто он на этот раз? Швед, норд, финн?
– Никто! Я была одна в ночном небе. Оно такое красивое, звездное, яркое. Ты сам знаешь. – Маша говорила, представляя себе все это будто наяву, и улыбалась.
– Могла бы по пути и ко мне залететь, – проворчал Эд..
– Я буду! Буду у тебя непременно! Камин пусть остается растопленным всегда! – Она благосклонно кивнула.
– Вечно не туда тебя заносит. Постоянно глаз да глаз нужен. Придется взять тебя в свои руки, – опять раздасадовался Эд.
– Бери, – Маша все еще улыбалась, ощущая необыкновенный подъем.
– А что ты думаешь, и возьму!
– А это не больно?
– Честно? Не знаю, – задумчиво и рассеянно произнес он.
– Ну и как поживает старина Кречинский? Он так и не выиграл в карты?-- поинтересовался Эд, спустя какое-то время, вспоминая о ее вчерашнем желании сходить в театр.
– Нет, не выиграл, зато его спасла любящая женщина.
– Да ты что? Ну так он альфонс!-- Осуждающе вскричал Эд.
– Не совсем. Его даже жаль, – мягко сказала Маша.
– Разве можно от женщины брать деньги? -- удивился он
– Нельзя. Но бывают экстраординарные ситуации.
– Нет такому оправдания! Уж лучше умереть!
– Женщин всегда привлекают обаятельные негодяи, – засмеялась Маша.
– Ну нет, не совсем я с этим согласен. Я вот хоть не негодяй, а женщин привлекаю, - самодовольно ухмыльнулся Эд.
--И что ты потом с ними делаешь? А, знаю, ты – Синяя Борода, – перебила она сама себя.
– Синяя Борода? Ну да, ну да. По секрету скажу, у меня есть комната укромная, в которой я всех их прячу. Только ты никому не говори, – приложил он палец к губам.
– Ладно уж, не скажу. Только кабы и мне в твою комнатку не угодить.
– Не бойся, она закрыта, а ключ потерян, – невесело проронил он.
– Тук-тук, к вам можно? – робко постучалась она в его аську на следующий день.
– Смольный слушает. Вам, барышня кого?
– Вас, товарищ Дзержинский. Пиво-баня состоялись?
– А как же! Вчера праздновали день рождения моей родственницы.
– Праздно живете, однако, – с притворным осуждением сказала Маша.
– Возразить нечего. А ты хочешь, чтобы я с раннего утра покормил скотину, надоил молока, убрал в свинарнике, а потом на работу? – ехидно спросил он.
– Это из какого кошмарного сна? – улыбнулась Маша.
– Прелести деревенской жизни. Но нет. На даче у меня газон, газон, и еще раз газон. 80% засеяно зеленой травой. Там есть место и для отдыха, и в футбол поиграть можно. А в доме на солнечной стороне естественный солярий на втором этаже. С дороги не видно. Там можно и голышом, – заключил он.
Еще у меня есть животные. Ежик приходит. На руках сидит, даже не сворачивается. А на сосне белочка с детишками живет. Из домашних – среднеазиатская овчарка Дуня и сибирский кот Нельсон.
Дуне уже 16 лет. Для крупной собаки это много. А Нельсон --12 летний взрослый парень, и вообще, отчаянный и решительный кот. Не зря носит такое имя. Собак не боится. Ну, с Дуней-то они живут мирно. Не скажу, что это дружба. Но паритет о ненападении существует.
У моего соседа по даче, директора одного крупного завода, есть московская сторожевая. Она очень большая, под 90 кг веса. И вот такой теленок гавкает на Нельсона, правда, без злобы, а котяра забирается на сосну, типа, испугался и спрятался. А у самого хвост чуть ли не по земле волочится. Так они общаются.
За зверьем моим наблюдать -- телевизора не надо. Дуня мне досталась, когда ей уже три года было. Когда ее ко мне привели, она положила голову мне на плечо, я на ковре тогда сидел, сразу понял, что это моя собака.
Нельсон как-то под машину попал, полгода не ходил. Врачи предлагали усыпить. Я взбеленился, всех на ноги поднял, лекарства за границу заказывал. Мне привозили. Выходил его. Сейчас бегает. Он со мной разговаривает обо всем. Мы только о политике не говорим, я аполитичен, как я уже говорил. Остальные темы – пожалуйста. Приезжаю вот с работы, спина болит. Я ему: «Нельсон, ну-ка помассируй». Он с серьезным видом забирается на спину и начинает топтаться лапками.
– Умница он у тебя, – искренне и с чувством проговорила Маша.
– Так а все звери в меня. Такие же умные и красивые. Моя свита! -- Посмеиваясь, отвечал Эд. – Вот и вчера вечером: сыр, вино, оливки, баранина. Компаньоны – Нельсон и Дуня. Славно посидели.