Маша теперь каждый день с нетерпением ожидала сеанса связи с Эдом. Собственно, как и он с ней. Каждый раз встречи на расстоянии происходили по-разному. И какой разговор выйдет, одному Господу было известно.
Накануне случились выходные. Маша занималась бесконечными нудными, но необходимыми хозяйственными делами, потом бродила по городским улицам, погруженная в свои мысли. К понедельнику она совсем не чувствовала себя отдохнувшей. К счастью, на работе было затишье. Маша подумала, что хорошо бы поговорить с Эдом о чем-нибудь приятном. Не успела она закончить свою мысль, как тот возник, словно из ниоткуда.
-- А я в воскресенье опять думу думал. О своем смысле жизни, -- заявил он после приветствия. -- Так и не узнал в чем он. Всегда куда-то торопился, что- то делал, все время было что-то нужно. А зачем? Для кого? Я один. Жизнью не избалован и мне мало что надо.
Все, кто меня окружают, считают меня счастливым человеком. Такой уж сложился имидж. Всегда показная веселость, улыбка, бодрое настроение, дом -- полная чаша. Но порой так невыносимо от всего этого становится, аж тошно.
И в такие минуты я думаю о том, что я никогда уже не буду больше счастлив, – выплеснул он на нее все, что накопилось за долгое время в душе.
Маша была оглушена, подавлена этой тирадой. У нее словно все оборвалось внутри. Однако она смогла выдавить: «Но, постой, а зачем создавать, эту веселость? Будь самим собой и просто живи».
– Да я и пытаюсь это делать. Но, понимаешь, я не хочу портить настроение окружающим. Только как мне это дается!
– Так ведь не бывает такого на Земле, чтобы все время счастье, -- возразила она ему.
– А я хочу счастья, очень хочу. У меня, как мне кажется, есть все, и в то же время, нет ничего. Мне не хватает в жизни чего-то важного. Может быть, тепла, но своего, а не чужого.
– Я пытаюсь дать тебе это тепло, может, не очень хорошо получается, но я стараюсь -- тихо проговорила Мария.
– Ты, конечно, молодчина. Но ты далеко. – Он тяжело вздохнул.
– Да, расстояние -- это проблема -- задумчиво произнесла она.
– Самое страшное, что я боюсь его сократить. Себя боюсь. Мне сложно в себе разобраться, ведь мне пришлось прожить долгую трудную жизнь, многое пережить. Почерпнуть такой опыт из книжек невозможно, -- тяжело вздохнув, угрюмо вымолвил Эд.
– Конечно, ты сам себя лучше знаешь, и только тебе решать, что делать. У меня тоже была сложная жизнь. Я ушла от мужа «в никуда», в ночь, без денег, без жилья, с одним только паспортом.
А следом грянул дефолт 1998 года. Я снимала комнаты, на квартиру не было средств.
Однажды я жила в квартире с сумасшедшей целых 11 месяцев. Помню, как она пришла ко мне в комнату ночью со свечой в руке, села около меня, стала гладить по волосам и что-то говорить. Я замерла в ужасе. Но она быстро ушла. А мне некуда было уйти, и я осталась у нее жить, из-за того, что она дешево сдавала комнату. Но при всем при том я была счастлива. Потому что я обрела себя. И свободу. И покой. Думаю, что и у тебя все получится.
– Не знаю, получится ли. Устал я. Насытился жизнью. Но не думай, от суицида я далек. Это не мое.
-- Устал? Да это ведь неправильно. С этим надо что-то делать. Ты же еще совсем не старый. Почему ты так говоришь?
– А что я могу с этим сделать? И ты уж прости, если я невольно обижал тебя. ПОЖАЛУЙСТА! Прости!
– О чем ты? Я, естественно, прощаю тебя, – отвечала она, недоумевая. -- Да только за что? Ты меня и не обижал. К чему эти разговоры? Ты говоришь так, словно прощаешься со мной!
– Ты права. Я никогда не хотел тебя обидеть, – не ответил он на ее вопросы.
– Все у тебя хорошо, – Маша горько улыбнулась, -- тебе только бы с душой разобраться.
– С головой, – криво усмехнулся Эд. -- Душу можно в вине утопить, а голову только потерять.
– И ты ее потерял? Объясни, что происходит? Чего я не знаю? Я вот в выходные бродила по улицам и думала, что даже если мы с тобой никогда не встретимся, я буду помнить о тебе только хорошее.
– Я тоже. Мне с тобой легко, Маня. Ты только прости меня, и не думай впредь сердиться. Я никогда тебя не обижу, -- искренне заверил ее он.
– Я и ночью вспоминала о тебе. Это правда.
– Сейчас сорвусь к тебе! – Эд в отчаянии выкрикнул эти слова.
– Хочу, чтоб сорвался, но ведь все это не реально!
– Пока –да.
– А когда станет возможным?
– Не знаю.
– Да, я понимаю, что это серьезная проблема – твоя работа. – Маша закусила губу.
– Это лишь часть проблемы.
– Что -то есть еще?
– Я сам.
– Я помню. Только не очень понимаю. Попытайся хоть как-то объяснить.
– Вначале сам хочу понять, и уж тогда объясняться.
Она была уже на пороге отчаяния. Неизвестность, как всегда это часто бывает, томила сильнее всего.
– Так, будешь много вопросов задавать, угодишь в Синюю комнату, – вдруг спохватился он, пытаясь перевести разговор в шутку.
Но недосказанность не устраивала Машу. А к тому, что творилось у него в душе, невозможно было продраться.
– Что у тебя происходит в жизни? Это давно так?-- спросила она, игнорируя его попытку уйти от темы.
– Периодически.
– После смерти Анны? – Маша с головой нырнула в холодную воду, задавая этот вопрос. Она понимала, вернее, предполагала, что он ему неприятен, и потому всегда страшилась его задать. А сейчас вроде бы возник повод.
– Это главная причина.
– Я и не сомневалась, -- у нее отлегло от души, услышав по его тону, что он не сердится. Знаешь, ты должен ее отпустить, -- я понимаю, ты в церковь не ходишь, но ты же православный.
– Иногда хожу. И потом, кто еще кого держит. Наверное, обоюдно. – Эд нахмурился и закурил.
-- Может быть. Но ты при этом что-то можешь сделать – свечку в церкви поставить, помолиться. Она – нет! А ведь ее душа тоже от этого страдает.
-- Рядом с моим домом есть церковь, батюшка ко мне приходил. Пили. – как-то равнодушно и цинично обронил он.
-- Не к тому батюшке обращаешься, значит.
– Не я их назначаю, а других нет.
– Значит, самому надо попытаться выбраться из ямы.
-- Не хочу. Заниматься собой у меня нет ни времени, ни сил, ни желания. Я вполне обеспечен, ни в чем не нуждаюсь. По сравнению с некоторыми моими друзьями, я, конечно, нищий. Для других – предел мечтаний. Когда-то давно с каждой зарплаты мне приходилось откладывать по 10-15 рублей, чтобы купить жене колечко. Потом смог позволить себе покупать ей бриллианты, золотые часики.
– Ну сколько можно уже тебя ждать!—вдруг в нетерпении воскликнул Эд, -- стряхивая с себя унылое упадническое настроение и грустные мысли. – Садись скорей на свой транспорт и вперед!
– Лечу!— с готовностью подхватила его игривый тон Маша, чтобы уйти от неприятного разговора, и воскликнула: А ты свиту свою лохматую готовь. Я, между прочим, легка на подъем. Вот, не поверишь, но уже над Питером пролетаю. Скоро и ваши черепичные крыши появятся.
– Возьми чуть правее, а то опять собьешься с курса, -- озабоченно крикнул ей Эд.
– Ладно, держу курс на крышу, где Карлсон живет. Сейчас приземляться буду.
– Видишь красную черепицу? -- Взмахнул он рукой. -- Вот на зеленую зону и садись.
– Привет, Карлсон!
– Рад представиться, я -- Эдвард, а к Карлсону правее надо . Устала с дороги?
– Нет.
– Тогда пойдем, я покажу тебе свой домик. Сейчас и баньку включу, а по пути мангал растоплю. Ты угощайся пока, бери в холодильнике все, что найдешь. Не стесняйся, ты дома.
– Можно прежде с твоей Дуней познакомиться, погладить ее, или она с чужими не очень? Я хоть и ведьма, но добрая. Пусть не боится. А Нельсон- Бегемот, наверное, под вечер явится?
– Дуня, как обычно, на своем месте лежит. А этот мохнорылый, как только есть захочет, тут и примчится. Дуня не тронет, не бойся. Она же видит, что ее хозяин с тобой ласков.
А вон и пузатый бежит, урчит на ходу. Ты только посмотри на эту мохнатую хитрую морду. Хочешь до залива пройтись?
– Пойдем.
Это Южный берега Финского залива, – кивнул он в сторону моря. -- Немцы как-то назвали это место райской жемчужиной. Смотри сколько народу. Вечерний променад. Кругом сосны и песчаная пляжная полоса. Запах хвойный, аж голова кругом идет. И йод сплошной.
– А народ откуда?
– По-разному. Кто приезжает, а кто тут живет. Постоянно здесь обитает тысяч пять человек.
– Пять тысяч в дачном поселке? Так он у вас большой! – Изумилась Маша.
– Ну да. Ты бы видела, какие дома тут отгрохали новые русские в свое время! Хочешь, в парк? Там лебеди в пруду. Надо батон купить, чтобы покормить их. Смотри, как детеныши подросли с прошлого года, только и отличаются от родителей что цветом.
– А наводнения бывают? – протянула она руку к воде.
– Бывают, в основном, когда ветер сильный, но до меня не доходят.
Ну что, пойдем уже к дому поближе. Банька на подходе. Вечером еще раз сюда придем. На закат посмотрим. Тут вечером красиво.