Глава 16. То, чего я не знаю — Пока ты помнишь меня — Ирина Олехова — Love Legend
←
Пока ты помнишь меня
Глава 16. То, чего я не знаю · 16 из 28

Глава 16. То, чего я не знаю

Анубис

Перед рассветом Аврора пошевелилась и убрала руку с края подушки под щёку. Я остался в кресле.

Ночью она хотела протянуть руку ко мне. Я видел это движение — и то, как она остановилась. Мне самому хотелось придвинуться, позволить ей обхватить мои пальцы и дождаться, пока она уснёт. Пришлось удержать себя на месте: после всего пережитого ей нужен был покой, а я не знал, насколько сильным окажется отклик наяву и не испугает ли её.

Теперь она спала. Иногда хмурилась, едва заметно шевелила губами, словно продолжала спорить с кем-то, кто не желал отвечать по существу. На щеке остался след от складки наволочки. Первые полосы света проступили медью в рассыпавшихся по подушке волосах. Я смотрел дольше, чем следовало.

Потом поднялся.

На кухонном столе лежал открытый блокнот: «Видела». «Подтверждено». «Неизвестно». Под первой надписью Аврора отдельно отметила, что сны нельзя смешивать с событиями наяву. Когда-то перед обходом путей она раскладывала на камне два ряда маленьких предметов: то, что мы знали, и то, что лишь предполагали. В первый ряд обычно попадало меньше.

Я привык помнить её перед воротами. Теперь всё чаще возвращались другие воспоминания: как она засыпала над незаконченной работой, как злилась, если кто-то отвечал на вопрос, которого она не задавала, как однажды принесла мне разбитую чашу и потребовала объяснить, почему мы можем удерживать дороги между мирами, но не способны сделать посуду, которая переживёт падение с невысокого стола.

Я едва не улыбнулся.

В комнате скрипнула кровать.

— Ты уходишь?

Голос был сонным, хриплым. Я вернулся к дверям спальни.

— Мне нужно проверить одно место.

Аврора приоткрыла глаза.

— Связанное со мной?

— Да. Главный переход.

Она приподнялась на локте. Некоторое время смотрела на меня, ещё не вполне проснувшись.

— Из-за того, что сказала Марья Петровна?

— В том числе.

Аврора перевела взгляд на часы.

— Сколько тебя не будет?

— Постараюсь вернуться к середине дня.

— «Постараюсь» — это не обещание?

— Нет.

Она кивнула. Мне нравилось, что ей был нужен точный ответ. И было трудно его давать, когда точность не позволяла успокоить её.

— Если задержишься, сообщи как-нибудь, — сказала она. — Мне не нравится ждать и придумывать причины.

Я посмотрел на запасной телефон Варвары, оставленный возле лампы.

— Мне нужен номер, по которому тебе можно позвонить.

Аврора потянулась к аппарату.

— Сейчас.

Нашла номер установленной в нём карты, затем встала, прошла на кухню и записала его на свободном углу страницы. Оторвала бумагу и протянула мне.

— У тебя телефон есть?

— Нет.

Она помолчала.

— Хорошо. Вопросов много. Но этот пока не главный.

Я убрал номер во внутренний карман пальто.

Аврора налила воды и выпила, стоя босиком возле стола. Я ждал у двери. Свет из окна ещё не достигал кухни; в жёлтом круге лампы её лицо казалось усталым и непривычно бледным.

— Если ты что-то найдёшь, — сказала она, — расскажешь мне. Даже если решишь, что я пока не готова.

Я встретил её взгляд.

— Расскажу.

— И не делай ничего со мной заочно.

Эти слова я запомнил особенно ясно.


К главному переходу я пришёл со стороны старой караульной дороги.

Здесь всегда было холоднее, чем на остальных путях. Камень хранил тепло плохо, воздух почти не двигался. Когда-то вдоль стены горели огни; после нападения мы оставили только те, что были нужны для обхода. Остальные погасли.

Я прошёл мимо пустой ниши, в которой прежде стояла чаша с водой. У её основания сохранилась неглубокая выемка: Аврора ставила туда ногу, когда забиралась очищать верхний край от пыли. Остановился, провёл пальцем по камню. Потом заставил себя идти дальше.

Ворота закрывали проход от стены до стены. Высокие створки уходили в темноту; между ними не было видно света. На боковых опорах оставались следы древнего разрушения. Мы укрепляли их много раз, но ни одно новое крепление не заменило того, что было уничтожено в первый удар.

У левой опоры стоял страж. Он посмотрел на меня, затем на узкую отметину у края моего рукава.

— Были изменения? — спросил я.

Страж указал на нижний край створки.

Я присел. Трещина стала шире: при прошлом обходе в неё не проходил ноготь, теперь в камне темнела щель, из которой тянуло сухим холодом. Ничего не пыталось выйти. Я задержался, прислушиваясь. Давление сохранялось, но привычного движения за ним не было. Отсутствие толчков ещё не означало, что стало безопаснее.

Я достал тонкую металлическую пластину и ввёл её в трещину. Когда-то такие пластины позволяли снять напряжение с повреждённого участка, пока рядом ставили опору. Металл вошёл на ширину ладони и сразу потемнел. В глубине створки что-то дрогнуло: слабый толчок прошёл в пальцы.

Я вытащил пластину. На её краю лежал серый налёт.

Прежде я считал его следом старого удара, остатком силы, которая продолжала разрушать камень изнутри. Теперь слова Марьи Петровны заставляли проверить то, чему я давно нашёл объяснение.

Я положил металл на пол и приложил ладонь прямо к створке. Холод вошёл в кости. За ним пришла боль — слишком живая. Я резко отнял руку.

Страж шагнул ближе.

— Что?

— Пока не знаю.

Я прислонился плечом к опоре, выровнял дыхание и коснулся камня снова. Осторожно, почти без силы. Под поверхностью шло слабое движение. Оно не совпадало с давлением на ворота: возникало в промежутках между толчками, задерживалось, возвращалось.

Я закрыл глаза.

У Авроры всегда чуть менялось дыхание, когда она пыталась скрыть боль. Короткая задержка перед выдохом. Потом слишком ровный вдох. В этом движении был похожий ритм. Я узнавал его — и не доверял узнаванию. Хотел найти её здесь. Мог принять за неё всё, что отвечало хотя бы отдалённо.

Поэтому начал проверять.

Сначала направил силу к целому участку створки. Камень принял её без отклика. Потом — к щели. Движение под ладонью усилилось. Сила прошла внутрь, но напряжение не уменьшилось: напротив, от ворот пришла новая волна боли. Я остановился. Она стихла не сразу.

Страж молча наблюдал. Я опустился на колено и коснулся основания. Здесь сохранилась часть прежнего устройства: неглубокие каналы, по которым расходилась защита. Во время нападения их разбили в нескольких местах, и после закрытия ворот они никогда больше не работали полностью.

По одному из обломанных каналов тянулась тонкая светлая нить.

Я видел её и раньше. Принимал за остаток того, что Аврора вложила в створки. Теперь проследил до расширившегося повреждения, где камень прежде скрывал продолжение. Нить уходила внутрь, разветвлялась и натягивалась на острые края.

Она держала их.

Разбитые части не срослись. Между ними оставалась живая связь, принимавшая на себя давление. Я положил ладонь рядом, подхватил часть нагрузки. Нить ослабла. Из глубины пришло движение, похожее на выдох. Мои пальцы соскользнули.

— Аврора.

Я произнёс её нынешнее имя слишком тихо, чтобы страж мог услышать. Ответа не было. Только знакомое тепло коснулось руки и сразу исчезло под тяжестью створок.

Я остался стоять на колене.

Во время нападения я видел, как она удерживала ворота. Видел, как исчезала её сила, как оборвалась связь между нами. Понял, что произошло разделение, но не знал, что она оставила здесь. Считал, что в камне сохранилась защита, которую она успела создать перед исчезновением. И всё это время возвращался сюда. Проходил по дороге. Проверял опоры. Прикладывал ладонь к камню.

Я склонил голову.

Вспомнилась одна из прежних попыток укрепить створку: мы долго направляли силу в повреждённый канал, а он темнел и не принимал её. Тогда я решил, что мешает остаток нападения. Теперь не мог сказать, что именно мы причиняли той, кого я искал.

Щель под рукой дрогнула. Давление никуда не исчезло. Пока я стоял здесь, она продолжала держать его.

Я выпрямился.

— Нужна распорка, — сказал я стражу. — Под нижний участок. Давление нельзя направлять внутрь.

Он ушёл к боковой стене и принёс тяжёлую каменную опору. Вдвоём мы поставили её под повреждённый край: я держал створку, пока он закреплял основание, затем медленно, по малой доле, перенёс нагрузку на распорку.

Светлая нить перестала врезаться в обломок. Боль отступила. Я подождал, не убирая руки: она не исчезла полностью, но стала слабее. Нить больше не натягивалась до предела при каждом движении створки.

Это была помощь, которую я мог оказать сейчас.

Дальше следовало остановиться. Я ещё слишком многого не понимал, а любое вмешательство касалось Авроры — той самой женщины, которая утром стояла на своей кухне и просила ничего не делать с ней заочно.

— Наблюдай за опорой, — сказал я. — Если она начнёт темнеть, сразу зови. До следующей проверки не направляйте силу в повреждённые каналы.

Страж посмотрел на ворота.

— Ты понял, что здесь?

— Здесь есть живой отклик. Прежним способом укреплять створки больше нельзя.

Он кивнул.

Уходя, я ещё раз коснулся камня. Никаких слов. Никакого лица. Только ощущение огромной усталости. Я удержал ладонь на створке дольше, чем требовалось для проверки. Потом убрал.


В человеческий город я вернулся возле остановки.

Люди ждали автобус. Девочка в красной шапке держала отца за два пальца и сосредоточенно пинала обледеневший комок снега. Женщина рядом спорила с кем-то по телефону, требуя назвать конкретное время. Я посмотрел на часы над входом в аптеку: до середины дня оставалось немного.

В киоске возле остановки продавали газеты, сигареты и дешёвые зарядные устройства. За прилавком сидел мужчина с усталым лицом. Я попросил разрешения позвонить.

Он посмотрел на меня, оценил одежду, руки, лицо.

— Срочно?

— Я обещал сообщить, если задержусь.

Мужчина вздохнул и протянул телефон.

— Только быстро.

Я достал бумагу с номером.

Аврора ответила после третьего гудка:

— Да?

— Это я.

Пауза.

— Ты вернулся?

— В город. Задержусь ещё немного.

— Нашёл?

Я посмотрел на людей у остановки.

— Да.

Она молчала. На её стороне слышался уличный шум.

— Плохое? — спросила она.

— Тяжёлое. Я хочу рассказать тебе лично.

— Хорошо. Мы уже вышли из больницы. Пассажир из автобуса вернул мне телефон.

Я закрыл глаза.

— Ты с Варей?

— Да.

Я выдохнул. Аврора это услышала.

— Вот это сейчас было очень выразительно.

— Я рад, что она с тобой.

— Встретимся дома, — сказала она. — И ещё.

— Да?

— Не репетируй удобный вариант. Скажи как есть.

Связь оборвалась.

Я вернул телефон. Продавец убрал его под прилавок.

— Жена?

Я посмотрел на мокрый асфальт за стеклом.

— Пока нет.

Он хмыкнул.

— Тогда особенно не опаздывай.

Продолжайте с того же места

Войдите или создайте аккаунт, чтобы сохранять прогресс и возвращаться к начатым книгам на любом устройстве.

Войти и сохранить место Можно просто читать дальше — бесплатные главы открыты без входа.
←
0%
→