Глава 26. То, что она сохранила — Пока ты помнишь меня — Ирина Олехова — Love Legend
←
Пока ты помнишь меня
Глава 26. То, что она сохранила · 26 из 28

Глава 26. То, что она сохранила

Анубис

Аврора проснулась от собственного будильника и некоторое время не открывала глаз. Её ладонь лежала у меня на груди, волосы щекотали шею. За ночь она несколько раз придвигалась ближе, потом отодвигалась, когда становилось жарко, и снова находила меня во сне.

Утренний свет едва проходил сквозь шторы. На краю подушки медные пряди казались тёмными; одна, попавшая в узкую светлую полосу, горела почти золотом.

Аврора нахмурилась.

— Выключи, пожалуйста.

Я потянулся к телефону. На экране одновременно предлагалось отложить звук и прекратить его. Знак возле одного из вариантов требовал движения, направление которого оставалось неочевидным.

Аврора приоткрыла один глаз.

— Вправо.

Я провёл пальцем. Звук прекратился.

— Уже полезен в хозяйстве, — пробормотала она и снова закрыла глаза.

Я лежал неподвижно. Не мог вспомнить, когда в последний раз утро начиналось с такой малой задачи.

Через минуту она подняла голову.

— Ты спал?

— Немного.

— А выглядишь так, будто всю ночь следил за исправностью мира.

— Не всю.

Она посмотрела на меня и улыбнулась.

Я коснулся её щеки. Аврора повернула голову и поцеловала мою ладонь, будто это уже стало привычным. От этого простого движения мне пришлось задержать дыхание.

Потом она села, убрала волосы с лица и потянулась за телефоном. Читая сообщения, постепенно выпрямилась.

— Всё. У меня обычный рабочий день. До шести никаких древних обязанностей.

— Хорошо.

Она обернулась.

— Если есть что-то важное, скажи сейчас.

Я тоже сел.

— Сегодня встречусь с Тотом. И с Бастет. Нужно решить, как закрыть служебные пути, которыми пользуется прежний хранитель.

Аврора некоторое время смотрела на меня.

— Про мой сон спросишь?

— Да.

— Про библиотеку тоже. Но сначала про лист с именем.

Я кивнул.

Она опустила взгляд на одеяло, провела пальцем по складке.

— Мне нужны ответы. А что с ними делать, я решу сама.

Я взял её руку.

— Я помню.

Она посмотрела на наши пальцы. Тихий отклик прошёл между ладонями. Аврора дождалась, пока он уляжется, и сжала мою руку.

— Тогда вечером расскажешь.


Мы встретились у восточного поста. Здесь сходились три действующие дороги и две закрытые. От одной тянуло сухим холодом, от другой — влажным воздухом нижних переходов. Звуки шагов приходили из разных арок и исчезали в них, не смешиваясь.

В центре стоял невысокий каменный стол, на котором когда-то проверяли знаки проводников перед сменой. Его край был стёрт множеством рук. На поверхности сохранились неглубокие выемки, потемневшие сильнее остального камня.

Тот уже был там: тёмный костюм, застёгнутый ворот, тонкая папка в руке. Он положил её на стол, но открывать не стал.

Бастет стояла рядом с двумя боевыми стражами. Один из них повернулся ко мне. На его руке был перстень с рисунком, который я видел множество раз. Теперь я вспомнил, как Аврора пыталась изобразить его в блокноте.

— Ты вывел её к саду, — сказал я.

Страж кивнул.

— Она пришла через нижний коридор.

— За ней шли?

— До закрытой двери.

Он отвечал ровно, без подробностей, которых я не спрашивал.

— Что осталось с той стороны?

— Оболочка. Тот, кто направлял её, отступил.

Я посмотрел на перстень. Аврора узнала их прежде, чем вспомнила хоть одно лицо.

— Спасибо.

Страж склонил голову.

Бастет положила на стол обломок камня. На нём виднелись три загнутые борозды.

— Ещё два места, — сказала она. — На дороге к западному спуску и у старого перевала. Оба закрыты.

— Пытался открыть?

— Проверял.

Я наклонился к обломку, оставив руки на краю стола. След был таким же, как возле нижней лестницы.

Тот подошёл ближе. Провёл пальцем над бороздами, не касаясь. Потом указал на одну.

— Начал отсюда.

Самая короткая царапина казалась последней. Я посмотрел внимательнее: две другие пересекали её край, скалывая тонкую кромку. Он был прав.

— Это проверка основания, — сказал я.

Тот кивнул.

— Он ищет, где старое устройство ещё работает.

Бастет облокотилась на стол.

— Чтобы открыть дорогу?

— Чтобы не тратить силу на сломанную.

Я вспомнил нишу за стеной человеческого дома — служебный ход, по которому передавали добытые воспоминания.

— Тогда действующие служебные ходы закрываем первыми.

Страж справа от Бастет поднял голову.

— Три используются проводниками.

— Переведём их на восточную дорогу.

— Она длиннее.

— Я приму тяжёлые случаи у развилки.

Бастет посмотрела на меня.

— Тебе придётся быть там постоянно.

— До смены.

— Я возьму следующую, — сказала она.

Я кивнул. Это было решение, которое можно выполнить сразу.

Мы распределили посты. Двух проводников отправили предупреждать тех, кто ещё находился на старых дорогах. Стражам приказали не трогать повреждённые запоры поодиночке. Там, где след уже появился, движение остановили.

Тот слушал. Когда мы закончили, достал из папки узкий светлый лист и подхватил им обломок. Повернул, не касаясь камня кожей.

На нижней стороне проступила тонкая тёмная линия. Не трещина. След силы, похожей на ту, которую я ощущал у стены.

— Он оставляет связь, — сказал Тот.

Я начал поднимать руку. Остановил её над столом. В памяти снова прозвучало: «Найди меня».

Бастет заметила движение. Её взгляд задержался на моих пальцах, но она ничего не сказала.

— Ждёт прикосновения, — произнёс я.

— Возможно.

Края светлого листа поднялись и обернули камень. Тёмная линия исчезла под поверхностью.

— Теперь можно уничтожить, — сказал Тот.

Страж забрал свёрток. Я смотрел ему вслед. Нам придётся изменить даже способы осмотра дорог: то, что веками было обычной проверкой, теперь могло дать врагу ещё один голос.

Когда шаги стражей стихли в арке, я повернулся к Тоту.

— Совет знает, кого мы нашли?

— Да. После сообщения Бастет я передал всё, что было известно.

— О повреждённых дорогах тоже?

— О дорогах, захватах и работе со старыми запорами. О том, что голодными управляют.

Я положил руки на край стола.

— Тогда мне нужны воины. Дополнительные посты у закрытых ходов и отряд, который сможет искать его, пока мы удерживаем действующие дороги.

Тот молчал.

— Ты слышал, как мы распределяли смены, — продолжил я. — Чтобы проверить один проход, приходится оставлять другой на тех, кто едва удерживает нагрузку. Проводники умеют вести людей. Они не должны встречать нападение вместо стражей.

— Я поставил вопрос о подкреплении.

В его голосе не было ни колебания, ни обещания.

Я выпрямился.

— И?

— Совет отказал.

Из восточной арки донёсся перестук шагов: кто-то шёл быстро, потом замедлился возле поворота. Я дождался, пока звук отдалится.

— На каком основании?

— Безопасность дорог и устранение прорывов остаются в твоём ведении. Ты главный хранитель мира мёртвых.

— Я знаю свою службу.

— Совет считает, что для её исполнения достаточно сил, которые уже находятся в твоём распоряжении.

Бастет убрала руки со стола.

— Он только что при тебе поставил себя на развилку, потому что больше некого.

Тот посмотрел на неё.

— Я слышал.

— Тогда передай им это ещё раз, — сказал я. — И спроси, сколько проходов должно рухнуть, сколько душ исчезнуть без права на перерождение, чтобы они признали масштаб.

— Масштаб им известен.

Я некоторое время смотрел на него: на аккуратно закрытую папку, на ровно лежащую поверх неё ладонь, на тёмную пыль, оставшуюся от камня между нами.

— Они передали его голодным, — произнёс я. — Объявили уничтоженным. Теперь он снова удерживает души и вскрывает дороги, которые знает лучше большинства стражей. Неужели они не хотят исправить свою ошибку?

— Совет не признаёт своей ошибки.

Я коротко рассмеялся. Тот не отвёл взгляда.

— Приговор считается обоснованным.

— Я не о приговоре.

Голос прозвучал громче, чем я намеревался. Эхо ударилось о своды и вернулось из закрытого прохода.

Я помнил освобождённых. Помнил, как некоторые не могли отойти друг от друга, даже когда удерживающая сила уже исчезла. Мне не требовалось пересматривать вину того, кто сделал это с ними.

— Я был там, — сказал я. — И считал, что он заслужил наказание. Но мы ошиблись, когда решили, что его больше нет. Я тоже ошибся. Почему это нельзя произнести вслух?

Тот выдержал паузу.

— Совет рассматривает его возвращение как нынешнюю угрозу, которую обязан устранить ты. Решение о подкреплении принято.

Я оттолкнулся от стола и прошёл несколько шагов к закрытой арке. В глубине темнели неподвижные створки. Вдоль одной тянулся старый след ремонта. Ещё одна дорога, за которой нужно следить. Ещё одно место, где кому-то придётся остаться, когда помощь понадобится в другом.

— Ну конечно, — сказал я, оборачиваясь. — У нас же большая семья. Жаль, что неблагополучная.

Бастет не улыбнулась.

Тот опустил взгляд к папке, потом снова посмотрел на меня.

— Ты обязан выполнить эту работу сам, силами своей службы. Таково решение Совета.

Я подошёл к столу.

— Хранительница главного перехода уже удерживает его собственной душой. Это тоже признано достаточными силами?

— Её служба у порога не отменяет твоей ответственности за остальные дороги.

— И моей ответственности достаточно, чтобы заменить воинов?

Он не ответил сразу. Я видел, что он выбирает слова, и впервые за весь разговор мне захотелось, чтобы перестал.

— С тобой Бастет, Арен и стражи, — сказал он.

— Они уже держат дороги. Ты только что видел, как мы делили силы, которых не хватает.

— Дополнительных воинов не будет.

Я упёрся ладонями в стол. Гнев не проходил. Он становился точнее: я мог назвать каждый пост, на который некого поставить, каждый путь, где промедление стоило кому-то свободы. Совет получил сведения обо всём этом и вернул их мне вместе с напоминанием о долге.

— Ты тоже уйдёшь? — спросил я.

— Нет.

Ответ прозвучал сразу.

Я поднял голову.

— Отказ касается подкрепления и общего вмешательства Совета, — продолжил Тот. — Я остаюсь. Проверю новые запоры и помогу перекрыть оставленные связи.

Бастет встала рядом со мной.

— Отец вмешается сам, когда поймет в чём дело. Так, помниться мне, ты недавно сказала?

— Моя смена у развилки остаётся в силе.— Бастет опустила глаза.

Я посмотрел на неё, затем на Тота. Мне хотелось продолжать спор. Заставить кого-нибудь принести другой ответ. Но за восточной аркой уже ждали проводника, а в камне возле нижней лестницы оставались три загнутых следа.

Я медленно разжал пальцы.

— Тогда нужно понять, что именно он переносит по служебным ходам.

Тот открыл папку.

Я рассказал о комнате, где собирали голоса. О полосах чужой памяти. О том, как низшее существо пыталось передать обрывок Авроры в служебную нишу. Бастет слушала, сжав руки перед собой. На этот раз я говорил подробно: о размерах ниши, расположении следов, движении силы. Тот задавал короткие вопросы. Постепенно перед нами складывалось то, с чем можно было работать.

Но отказ никуда не исчез. Теперь я знал, на чью помощь рассчитывать.

В папке лежал один белый лист. Тот подвинул его ближе. На нём тёмными строками были записаны полные нынешние имя Авроры и дата её рождения.

Я узнал её почерк. Видел его утром в блокноте. Только здесь буквы имели другой цвет.

— Это тот лист.

Тот кивнул.

Я наклонился ближе. Никаких печатей, дополнительных знаков или скрытых строк не было. То, что она написала сама.

— Зачем?

Тот поднял лист за верхний край.

— Чтобы её можно было отличить.

Бастет посмотрела на него.

— От кого?

Он перевёл взгляд на меня. Я вспомнил лицо Авроры, на мгновение проступившее на чужой голове в комнате за стеной.

— От того, кто использует её память, — сказал я.

Тот положил лист обратно.

— Память можно получить. Голос повторить. Облик собрать из чужого узнавания.

Он указал на строку с именем.

— Это действие совершила она.

Я смотрел на буквы. Аврора сидела в шумной аудитории, не понимая, зачем оказалась там. Написала о себе единственное, что знала точно.

— Это защищает её?

— Закрепляет её право действовать от нынешнего имени.

— От нападения?

Тот покачал головой.

— Нет.

Короткий ответ сразу убрал надежду, за которую я уже успел ухватиться. Он продолжил:

— Одного сходства будет недостаточно, чтобы занять её место на пути. Тот, кто воспроизведёт голос или память, не станет тем, кто сделал эту запись.

Бастет медленно выдохнула.

Я вспомнил Аврору у стола. Как она провела пальцем под собственным именем и сказала: «Это моё». Тогда я видел, что знакомая запись помогла ей удержаться после испуга. Теперь в этих словах появлялся ещё один смысл.

— Ей нужно что-нибудь сделать, чтобы это действовало?

— Она уже сделала. Запись действует.

— Ты объяснишь ей?

— Да. Если она захочет поговорить со мной.

Я кивнул. Ей нужно было передать и это предложение. Дальше она решит сама.

Я рассказал о библиотеке: о прозрачных полках, серебристой одежде, белых волосах. О голубом знаке у солнечного сплетения.

Тот слушал без изменения лица. Когда я упомянул медицинские инструменты, он не проявил узнавания.

— Это твоё место? — спросил я.

— Нет.

— Проводник тебе знаком?

— По этому описанию я не могу его определить.

Я принял ответ.

Бастет немного помолчала.

— Она вспомнила исцеление?

— Восстановление облика. Во сне знала, что может сделать это.

— Значит, возвращается не только работа с воротами.

Я посмотрел на неё.

— Да.

Бастет отвела глаза. Чем больше Аврора вспоминала, тем ближе становилась к тому, что оставила в главном переходе. И тем легче её было узнать. Я не мог думать об одном, забывая другое.

— Имя она пока не удерживает, — сказал я.

Тот поднял голову.

— Ты произносил?

— Несколько раз. Она слышит и забывает. Мы проверили запись голоса. Потом я написал имя.

— И написанное тоже не осталось в памяти?

— Она читает. Через мгновение не может повторить.

Тот посмотрел на лист в папке.

— Тогда защита продолжает действовать и при таком способе передачи.

Я почувствовал, как напряглись плечи.

— Ты видел её раньше?

— Когда она смогла написать о себе, я увидел, что нынешнее имя доступно, а связь с прежним закрыта. Теперь ты описал, как именно это происходит.

Я молчал, ожидая продолжения.

— Если бы достаточно было назвать её, ты нашёл бы её раньше, — сказал Тот.

За моей спиной прошли двое проводников. Один негромко спросил о западном спуске; Бастет указала им на действующую арку. Я почти не слышал слов.

— И другие тоже, — добавил Тот.

Мысль была простой. Я знал её части давно: след исчез, зов иногда достигал, но не позволял найти дорогу. Она прожила много жизней, не узнавая себя. Теперь части встали рядом.

— Она закрыла связь с именем.

Тот кивнул.

— Для всех?

— Чужое знание не должно было открыть путь к ней. Даже если имя передадут ей самой, она не сможет удержать его в памяти только потому, что услышала или прочитала.

— Включая мой голос.

— Да.

Бастет стояла неподвижно. Мне вспомнилась Аврора на диване: как она смотрела на мой рот, пытаясь повторить услышанное, как потом попросила звать её нынешним именем. Её защита всё ещё работала. Даже против того, кто искал её из любви.

— Что позволит ей вспомнить? — спросил я.

Тот закрыл папку.

— Этого я не знаю. Я вижу то, что удерживает имя сейчас. Всего её замысла здесь нет.

Я опустил взгляд.

— Она знала, что я буду звать.

Никто не ответил. Ответа не требовалось.

Когда Бастет сменила меня у восточной развилки, я вернулся к главному переходу. Новая опора держалась. Страж показал мне отметки, сделанные за время смены: трещина не расширилась, давление оставалось ровным.

Здесь было тише, чем на действующих дорогах. Иногда в глубине камня проходил низкий звук — тяжёлая, едва слышная работа того, что продолжало удерживать границу.

Я присел возле створки. Светлая нить внутри камня была почти незаметна. Сначала проверил поверхность на чужой след. Только убедившись, что его нет, положил ладонь на знакомое место, не направляя силу.

Долго ничего не происходило. Потом пришло слабое тепло.

Я вспомнил, как утром Аврора поцеловала мою ладонь. И впервые позволил себе подумать о её замысле без того последнего мгновения, в котором она разжимала мои пальцы. Я ещё не знал всего, но теперь мог увидеть в её исчезновении решение, которое прежде заслоняла потеря.

Часть её осталась здесь. Другая получила возможность жить. Забвение скрывало её человеческие воплощения: ни старое имя, ни мой зов, ни чужая память не должны были открыть дорогу к тому, что удерживало ворота. Возможно, именно поэтому просьба «найди меня» не сопровождалась ничем, что помогло бы исполнить её сразу. Любым оставленным следом мог воспользоваться тот, от кого она скрывалась.

Я ещё не понимал, как она всё это успела. Не знал, было ли возвращение предусмотрено с самого начала. Но больше не мог принимать её человеческие жизни за время, в котором она случайно уцелела.

Она сохранила себя.

Утром эта женщина лежала рядом со мной и просила выключить будильник. Потом читала рабочие сообщения, сердилась на их количество, пыталась заранее отстоять несколько часов собственной жизни. Я хотел найти ту, которую потерял. Теперь мне предстояло узнавать и всё, что она успела прожить без меня. Я убрал ладонь с камня и поднялся.


У Авроры горел свет на кухне. Она открыла с телефоном в руке.

— Проходи. Секунду.

Отошла к окну.

— Да, файл отправила. Проверь последнюю версию… Нет, не ту, которую утром. Там дата в названии.

Я снял пальто. Поставил обувь возле стены.

Из кухни пахло разогретой едой и чаем. На подоконнике стояла чашка, возле неё лежала ручка без колпачка. Аврора слушала, глядя в окно, и постукивала пальцем по собственному локтю. Потом закончила разговор и несколько секунд смотрела на телефон. Аккуратно положила его экраном вниз.

— До шести, — сказала она. — Было же ясно сказано.

Я посмотрел на часы. Половина седьмого.
Она вздохнула. Потом подошла и обняла меня. Я положил ладонь ей на затылок.

— Как день?

— Я справилась с работой. Это главное событие.

— Рад за тех, кто получил последнюю версию.

Она тихо рассмеялась мне в плечо. Потом отстранилась.

— А у тебя?

Я посмотрел на неё.

— Есть ответы. И решение Совета, которое мне не нравится.

Аврора внимательно всмотрелась в моё лицо.

— Пойдём.

Она взяла меня за руку и повела на кухню.

Я рассказал сначала о листе. Аврора выслушала, потом достала блокнот и открыла страницу, на которой записала нынешние имя и дату рождения. Провела пальцем под строкой.

— Значит, это всё-таки было важно.

— Да.

— Но не делает меня неуязвимой.

— Нет.

Она кивнула.

— Хорошо. Это лучше знать сразу.

Я передал предложение Тота поговорить с ней.

— Поговорю, — сказала она. — Только сначала подумаю, что спросить. А то опять окажется, что самое важное я вспомнила уже после.

Она взяла ручку, записала несколько слов на полях. Потом подняла глаза.

— А библиотека?

— Он сказал, что это не его место. По описанию проводника определить не смог.

Аврора некоторое время смотрела на раскрытый блокнот.

— Ладно. Значит, пока так и оставим.

Я рассказал об имени. Она слушала, не записывая. Когда я закончил, спросила:

— То есть это я сама не даю тебе меня назвать?

— Защита, которую ты создала, не позволяет удержать прежнее имя, полученное от другого. Даже если ты читаешь его сама.

Аврора посмотрела на окно.

— Чтобы через меня не добрались до ворот...

— Похоже, именно для этого.

Она долго молчала. Внизу проехала машина: свет скользнул по потолку и исчез. Аврора следила за ним, хотя, вероятно, не замечала.

— Ты злился? — спросила она наконец.

Вопрос застал меня врасплох.

— На кого?

— На меня. Ты искал. А я сделала так, чтобы ты не нашёл.

Я посмотрел на её руки. Потом на лицо.

— Мне больно, что я не мог до тебя дойти. Но теперь я понимаю, почему.

Она опустила голову.

— Я не могу объяснить, почему сказала «найди меня», если…

Она остановилась.

Я придвинулся.

— Ты сказала искать. Я искал. Сейчас ты здесь.

Аврора посмотрела на меня. Я взял её руку.

— Остальное мы узнаем.

Она позволила переплести пальцы. Тепло прошло между ладонями — ровное, знакомое. Аврора следила за ним, потом закрыла глаза.

— Я не хотела уходить, — сказала она.

Я замер.

Она открыла глаза.

— Я это не вспоминаю как сцену. Просто… когда ты говоришь про ворота, у меня нет ощущения, что это было чужое место. Или жизнь, из которой надо бежать.

Я слушал.

— Страшно — да. Больно тоже. Но я не хотела всё бросать.

— Я знаю.

Она всмотрелась в моё лицо. Я повторил:

— Знаю.

Её пальцы медленно расслабились.

Я помнил её взгляд в ту ночь. Людей за нашей спиной. Разрушенный запор у стены. Она осталась, потому что видела, что произойдёт, если уйдёт. Теперь Аврора сидела на собственной кухне, ещё не помня этого решения целиком, и всё равно узнавала в нём себя.

Я поднёс её руку к губам. Она выдохнула и немного придвинула стул.

О решении Совета я рассказал, когда она закрыла блокнот. Коротко: что запросил воинов, что Совет знает о Безымянном и повреждённых дорогах, что подкрепления не будет.

Аврора слушала, держа ладони на обложке.

— Они ждут, что вы справитесь теми силами, кто уже там?!

— Да.

— А ты сам что думаешь? Получится?

Я посмотрел на неё. Она спрашивала без попытки получить обещание, которое успокоит на этот вечер.

— Сил не хватает. Мы закрыли часть ходов, перевели проводников. Бастет меняет меня на развилке. Это даст время.

— Сколько?

— Пока не знаю.

Аврора кивнула.

— Тот тоже уходит?

— Нет. Он помогает с запорами и чужими следами. Бастет, Арен и стражи остаются.

Она потёрла край блокнота большим пальцем.

— Ясно.

По тому, как она произнесла это слово, было понятно: ясности стало больше, спокойствия — нет.

— Поэтому я буду занят на дорогах, — сказал я. — Если задержусь, предупрежу.

Аврора подняла глаза.

— Хорошо.

Она не предложила немедленно заменить недостающих воинов собой. Я был благодарен ей за это — и за то, что она не стала убеждать меня, будто отказ ничего не меняет.

Некоторое время мы просто сидели рядом. Потом она придвинула ко мне чашку и спросила, ел ли я.

Перед уходом я заметил на столе карту золотых деревьев. Она лежала отдельно от колоды. Рядом Аврора нарисовала дорожку, лавочку и край озера. Несколько линий были исправлены; возле дерева она долго искала нужный изгиб, и бумага потемнела от карандаша.

— Вспоминаешь?

— Пытаюсь.

Я подошёл ближе. На рисунке было больше подробностей, чем на карте: изогнутый подлокотник, дерево у воды, узкая тропа, уходившая между стволами.

— Здесь была лестница? — спросил я, указав на край листа.

Аврора нахмурилась.

— Не знаю. Почему?

— Из сада можно выйти к нескольким дорогам.

Она посмотрела на меня.

— Туда можно вернуться сознательно?

— Да.

— Со мной?

Я кивнул.

Аврора опустила взгляд на рисунок. Провела ногтем вдоль линии озера.

— В библиотеке я сразу поняла, что инструменты не мои. А там… — Она коснулась карты. — Там я села и знала, что могу ждать.

Я ничего не сказал.

Она подняла голову.

— Я хочу туда вернуться. Посмотреть, что узнаю на этот раз.

В её голосе не было ни поспешности, ни попытки доказать, что она справится.

Я посмотрел на золотую воду. Помнил тихий плеск у берега, свет между листьями, прохладную поверхность резной скамьи. Сад оставался одним из немногих мест, где ещё можно было идти без необходимости всё время держать оружие.

— Хорошо, — сказал я. — Я покажу путь.

Аврора собрала рисунки и вложила их в блокнот. Карту оставила сверху.

Продолжайте с того же места

Войдите или создайте аккаунт, чтобы сохранять прогресс и возвращаться к начатым книгам на любом устройстве.

Войти и сохранить место Можно просто читать дальше — бесплатные главы открыты без входа.
←
0%
→