Глава 25. Ведь ты всё можешь — Пока ты помнишь меня — Ирина Олехова — Love Legend
←
Пока ты помнишь меня
Глава 25. Ведь ты всё можешь · 25 из 28

Глава 25. Ведь ты всё можешь

Аврора

Я оказалась между книжными рядами.

Полки были прозрачными — не просто стеклянными: я не могла разглядеть ни толщины, ни креплений. Книги держались в воздухе ровными тяжёлыми рядами, и сквозь промежутки между ними виднелись другие полки, так что трудно было понять, насколько далеко тянется библиотека.

Я шла медленно, рассматривая корешки. Тёмная кожа, светлое дерево, красноватые обложки с металлическими уголками. Ни одной дешёвой, случайной книги. На корешках золотились знаки; я наклонялась ближе, пыталась разобрать хоть один — ничего знакомого. Знаки не складывались в буквы, но я понимала, что это надписи. Кто-то мог прочитать их так же легко, как я читала названия на собственной полке.

Я протянула руку к деревянному корешку.

И увидела, что между рядами кто-то стоит.

Высокая фигура. Серебристые одежды опускались до самого пола, длинные белые волосы лежали поверх ткани. Лицо было открыто, но я никак не могла решить, мужчина передо мной или женщина. Смотрела на глаза, на рот, на линию подбородка — ответа не находилось.

Губы не шевельнулись.

Но вопрос прозвучал ясно, прямо у меня в голове:

— Кто ты?

Я собралась назвать себя.

Не успела.

Под рёбрами стало тепло.

Я опустила взгляд. В районе солнечного сплетения светился голубой знак — чёткий, сложный, совершенно незнакомый. И принадлежал мне. Это я знала так же уверенно, как знала, где находятся мои руки.

Свет проходил сквозь одежду. Не ослеплял, не обжигал. Просто был.

Проводник посмотрел на знак. Кивнул.

— Ты всё найдёшь и поймёшь сама.

Я хотела спросить что-то ещё.

Он повернулся, прошёл между полками и исчез.

Я дошла до конца ряда. Заглянула за соседний.

Никого. Книги стояли неподвижно, золотые знаки едва светились на корешках.

Я пошла дальше.

Комната с инструментами открылась сбоку, там, где я ожидала увидеть ещё один ряд.

Здесь тоже были прозрачные полки; стеллажи доходили почти до потолка. На них лежали щипцы, стояли колбы. Я увидела микроскоп с тяжёлым основанием, скальпель, несколько металлических инструментов, назначения которых не знала. Всё выглядело старинным и бережно сохранённым. На стекле колб лежали светлые отблески; металл казался тяжёлым, холодным, и даже издали было видно, как тонко сведены края некоторых инструментов.

Я приблизилась к стеллажу. Посмотрела на лезвие.

Потом на собственную руку.

И поняла: не моё.

Никакого отвращения не было. Просто уверенность, что здесь мне нечего искать.

Я повернулась.

В дальней стене находилась белая дверь. Из-за неё шло белое свечение.

Это оказалась аудитория с большими окнами. Казалось, что они достают до небес. Вдоль белых, искристых стен, ровным рядом стояли мягкие, серебристо-голубые стулья в золотой окантовке.

Внутри находились люди. Кто-то стоял, кто-то разговаривал; слов я не различала, но чувствовала обычное ожидание перед началом занятия.

Увидела женщину. Блондинку.

И сразу обрадовалась.

— Как я рада тебя видеть!

Она повернулась и весело улыбнулась.

— Я тоже скучала.

Я знала её. Без малейшего сомнения. Пошла ближе, уже собираясь что-то рассказать.

В этот момент открылась дверь.

Вошёл мужчина. У него не было половины головы.

Я остановилась.

Успела увидеть тяжёлую жуткую рану, кровь, разрушенную кость. Перед глазами на долю секунды промелькнула картинка: самостоятельный выстрел из дробовика лишил его половины мозга. За его спиной стоял проводник из библиотеки. Смотрел на меня.

Мужчина заметил меня и бросился через комнату.

— Помоги мне!

Я отступила.

Он схватил за руку.

— Ведь ты всё можешь!

Пальцы сомкнулись так крепко, что я попыталась выдернуть кисть. Он не отпустил. Прижал мою ладонь к ране.

Пальцы погрузились во влажные остатки тканей.

Меня передёрнуло.

— Помоги! Ведь тебе это так просто!

Я смотрела на него — и вдруг увидела не рану, а расчёт. Манипуляцию.

Он сам это сделал: девушка, которую он страстно и фанатично желал, должна была испугаться, почувствовать вину, остаться. Это был его привычный рычаг — давление через вину, угрозы, что он не сможет без неё жить.

И тут же рядом, как что-то отдельное и равнодушное, лежало знание: я могла всё это вернуть. Могла восстановить его облик — просто знала, что получится.

Но не хотела.

Мужчина снова дёрнул меня за руку.

— Посмотри, что я сделал ради неё!

Отвращение поднялось так резко, что я перестала слышать комнату.

Я оттолкнула его, вырвала руку.

— Ты сам это с собой сделал! Ты сам в этом виноват! Эгоистичная скотина! Это твой выбор и только твоя ответственность!

Он пошатнулся и застыл посреди аудитории. Люди вокруг не обернулись — как будто их не было вовсе.

Я стояла, тяжело дыша.

Краем глаза заметила проводника. Он смотрел на меня.

И на его лице скользнула лёгкая полуулыбка. Короткая, почти незаметная.

Одобрение.

Мне показалось, что он одобрил именно это: не силу, не умение — выбор.

Проводник медленно кивнул.

Аудитория рассыпалась в темноту.


Я проснулась на резком вдохе, сжав руку в кулак.

Несколько секунд лежала неподвижно. Потом села.

Комната была знакомой. Свет от фонаря проходил между шторами и ложился на пол узкой жёлтой полосой. На спинке стула темнела моя одежда. В кресле возле окна поднял голову Анубис.

— Аврора?

Я смотрела на ладонь.

Чистая.

Провела по ней другой рукой. Всё равно чувствовала.

— Мне нужно помыть руки.

Он встал, но я уже пошла в ванную.

Включила воду, подставила ладони.

Обычная кожа. Линии, побледневшие следы от прохода. Ничего под ногтями.

Вода была почти горячей; я убавила её, намылила руки и долго смывала пену. Потом снова провела большим пальцем по середине ладони.

Память о прикосновении не исчезала.

Анубис остановился в дверях. Не входил.

— Я не ранена, — сказала я.

— Вижу.

Я выключила воду и посмотрела на своё отражение. Медные волосы растрепались, на щеке отпечаталась наволочка. Глаза были совершенно тёмными. В белом свете ванной я выглядела усталой и злой.

Я прижала ладонь к солнечному сплетению.

Ничего не светилось.

— Там был знак, — сказала я.

Анубис ждал.

Я опустила руку.

— Надо записать. Разобраться по порядку.


На кухне я открыла блокнот. Анубис поставил рядом воду и сел напротив.

Лампа освещала стол, оставляя углы кухни в полумраке. За окном не было видно ни одного движущегося огня. Часы на стене тикали слишком громко, и я с неожиданной благодарностью прислушалась к этому звуку.

Я начала с полок. Прозрачные. Книги дорогие: кожа, дерево, золотые знаки.

Потом попыталась нарисовать то, что светилось у меня под рёбрами. Вывела одну линию, добавила другую. Посмотрела: в памяти знак оставался чётким, но на бумаге получалось что-то кривое и плоское. Я ошиблась с расстоянием между линиями, а когда попыталась исправить, запутала рисунок ещё сильнее.

— Я его помню, — сказала я. — Нарисовать не получается.

Анубис посмотрел на страницу.

— Оставь пока.

Я обвела неудачную попытку и написала рядом: «Неточно».

Он подвинул стакан ближе. Я выпила и продолжила.

Когда дошла до женщины, остановилась снова.

Её лицо исчезло.

Я помнила радость. Улыбку. Собственный голос.

Но представить её не могла.

Это было так непохоже на остальные воспоминания, что я закрыла глаза и попробовала ещё раз. В библиотеке я могла указать каждую полку, возле которой остановилась. Помнила уголки на красноватой книге, основание микроскопа, серебристую ткань.

А на месте лица женщины оставалась пустота.

— Блондинка, — сказала я. — Я знала её. Очень хорошо знала.

— Имя прозвучало?

— Нет.

Я записала и это.

Потом рассказала о мужчине.

Говорила, глядя в блокнот. Несколько раз останавливалась, потому что приходилось выбирать слова вместо ощущения, которое никуда не уходило.

Анубис не перебивал.

Только когда я снова начала тереть ладонь, он положил рядом свою руку. Не накрыл — оставил мне возможность приблизиться самой.

Я взяла её.

Тепло пришло постепенно. Пальцы перестали казаться чужими; я почувствовала, как держу его руку, различила кожу, суставы, лёгкое ответное давление.

Подождала, пока смогу продолжать.

— Я знала, что могу восстановить его.

Анубис смотрел внимательно.

— Так же, как у выхода Нины?

Я подумала.

— Похоже. Только там я сначала искала. А здесь сразу поняла.

— Ты видела, что нужно сделать?

— Нет. То есть… не по частям. Я просто знала, что получится, если начну.

Он кивнул.

— Ты умела восстанавливать повреждённый облик души.

Я посмотрела на него.

— Значит, это было настоящее умение.

— Да.

Я откинулась на спинку стула.

Ещё одно.

За ужасом сна всё это время оставалось знание, на которое я почти боялась посмотреть. Теперь оно получило название.

— Это значит, что я могла бы вернуть его в тело?

— Нет. Восстановить облик на той стороне и вернуть человека к жизни — разные действия. Для возвращения должна сохраняться связь с живым телом.

Я кивнула и подумала о Сергее.

Боль осталась, но к ней хотя бы не прибавилось новое сомнение. Я не пропустила способ, которым могла бы его спасти, пока стояла рядом и ничего не понимала.

— А библиотека? Ты знаешь её?

— По этому описанию я не могу сказать уверенно.

— Проводник?

Он покачал головой.

— Мне нужно больше, чем цвет одежды и волос.

Я опустила взгляд на страницу.

Раньше такой ответ разозлил бы. Сейчас я была благодарна, что он не выбирает знакомое имя только потому, что мне хочется объяснения.

— Я очень на него злилась, — сказала я. — На мужчину. До сих пор помню.

Анубис провёл большим пальцем по моей руке.

— Ты всё ещё чувствуешь отвращение?

— Уже меньше.

Мы немного помолчали.

Он не пытался объяснить мне мою злость или немедленно сделать из сна урок. Сидел рядом, пока я сама разбиралась, что могу сейчас произнести.

— И ещё кое-что, — добавила я. — Проводник улыбнулся. Перед тем как я проснулась.

Анубис поднял глаза.

— Как?

— Едва заметно. Но это было… одобрение. Как будто он проверял, как я отвечу, — и мой ответ был правильным.

Я посмотрела на собственные руки.

— В ту жизнь, которую он показал, я вела себя так, как решила сама. Не из жалости, не из вины. Он это увидел. И, кажется, одобрил.

Анубис молчал несколько секунд.

— Возможно, это и была цель, — сказал он наконец. — Не проверить, можешь ли ты. Проверить, что выберешь.

Потом я перевернула страницу и написала отдельно: «Могу восстанавливать повреждённый облик».

Посмотрела на слова. Добавила: «Пока помню это только из сна».

Анубис прочитал.

— Хочешь проверить?

Я подняла глаза.

— Не сейчас, — продолжил он. — Когда отдохнёшь. Можно начать с малого и остановиться в любой момент.

Я вспомнила его запястье. Посмотрела.

Тёмный след почти исчез.

— На тебе?

— Нет. Моя рука заживает сама. Найдём способ, в котором будет понятно, что именно получилось у тебя.

Я кивнула.

Так было лучше. Мне хотелось знать, а не просто верить.


Спать я легла не сразу.

Сначала убрала блокнот в сумку, потом достала колоду. Анубис остался рядом, пока я перебирала карты.

Они негромко шуршали под пальцами; после бумаги блокнота их поверхность казалась особенно гладкой. Я раскладывала изображения ближе к лампе, вглядывалась и откладывала в сторону.

Библиотеки не было.

Или я её не узнала.

На карте лестницы вода казалась темнее, чем прежде, но я не была уверена, что это не игра освещения. Сфотографировала её рядом с лампой.

Последней достала пустую.

Замерла.

Тонкая черта у нижнего края стала длиннее. Теперь рядом с ней виднелась вторая.

Между ними проступала тень.

— Посмотри.

Анубис наклонился.

Я открыла вчерашнюю фотографию и положила телефон рядом.

Разница была небольшой.

Но была.

На снимке линия обрывалась ниже; на карте она продолжалась выше, и рядом с ней уже можно было различить второй край.

— Похоже на створки, — сказала я.

Он не ответил сразу. Потом кивнул.

— Похоже.

Я провела пальцем над картой, не касаясь.

За двумя линиями пока ничего нельзя было разобрать. Только начало изображения, которое медленно проступало там, где раньше я видела пустоту.

Я убрала карту в коробку.

В комнате остановилась возле кровати и посмотрела на кресло.

На подлокотнике уже лежала рука Анубиса — он снова собирался сесть в кресло, ещё до того, как я успела что-нибудь сказать.

Я посмотрела на него.

— Ложись рядом.

Он замер.

— Просто поспим, — уточнила я. — Если ты вообще собираешься спать.

На его лице появилась мягкая улыбка.

— Попробую.

Я подвинулась, освобождая место.

Когда он лёг, матрас чуть прогнулся. Я устроилась ближе, положила ладонь ему на грудь. Под пальцами ровно билось сердце. Тёплая вибрация возникла и постепенно стихла, оставив слабый ровный отклик. Я больше не пыталась его исследовать.

Анубис поправил одеяло у моего плеча.

В комнате было темно. Я чувствовала его рядом, слышала дыхание и могла закрыть глаза, не возвращаясь к чужой руке, стиснувшей мою.

Перед тем как уснуть, я ещё раз вспомнила голубой знак.

На вопрос «Кто ты?» ответила какая-то часть меня, которая уже знала.

Мне предстояло её услышать.

Продолжайте с того же места

Войдите или создайте аккаунт, чтобы сохранять прогресс и возвращаться к начатым книгам на любом устройстве.

Войти и сохранить место Можно просто читать дальше — бесплатные главы открыты без входа.
←
0%
→