Аврора
Первое, что я почувствовала, — запах мокрого камня.
Второе — холод, который поднимался снизу, из глубины.
Я оглянулась. За спиной ещё виднелась городская стена. Я специально обернулась: хотела запомнить, где кончается обычный свет.
Анубис ждал. Он достал из кармана зажигалку и открыл крышку. Зажигалка была «той самой» — я хорошо запомнила анкх на золоте.
Пламя поднялось белым, ровным и не тянулось вверх, как обычный огонь. Оно горело над металлом неподвижно, будто крошечный сноп света.
— Держи, — сказал он. — Здесь темно.
Он протянул зажигалку мне. Металл был тёплый, будто его давно грели в ладони.
Его ладонь вернулась в мою. От неё шло ровное тепло. Хотелось держаться крепче, но я вспомнила схему: внизу ему понадобятся обе руки.
Пришлось отпустить.
Мы спускались молча. Я шла следом и держала зажигалку чуть впереди, чтобы свет падал на ступени. Они были сырыми, но не залиты. Внизу, там, где спуск заканчивался, стояла Бастет. Она подняла голову.
— Вода почти не прибыла.
— Почти? — спросил Анубис.
— На толщину ногтя.
Мне понравилось, что она ответила точно. Не понравилось всё остальное.
Я подняла зажигалку над водой. Огонёк не отражался в поверхности. Чёрная вода лежала неподвижно и не возвращала ни света, ни блеска — будто её кто-то натянул вместо зеркала. Внутри иногда двигалось свечение: далеко внизу проезжали машины, у которых не было фар.
Один раз я увидела край чьего-то рукава.
Остановилась.
Анубис сразу повернулся.
— Что?
— Там кто-то есть.
Он посмотрел вниз, потом на Бастет. Она подошла к краю ступени. Вода потемнела. Рукав исчез.
— Продолжаем вдоль стены, — сказал Анубис.
Я не стала спрашивать, чей он был. Записала вопрос в голове — для того времени, когда мы окажемся снаружи.
Нина сидела за аркой.
Увидев нас, попыталась встать. Не получилось: она упёрлась ладонью в камень, нахмурилась и попробовала снова. Я невольно шагнула быстрее. Анубис придержал меня за локоть — сквозь рукав прошёл короткий тёплый отклик, но он уже смотрел вниз, заставляя меня проследить за его взглядом. Я остановилась за полшага до края площадки, где под водой уходила в сторону тёмная щель.
— Спасибо.
Он отпустил. Последние два шага я сделала медленно.
— Здравствуйте.
Нина посмотрела мне в лицо.
— Вы за мной?
Я присела рядом, прежде чем ответить.
— Мы попробуем помочь вам выйти. Меня зовут Аврора.
Она кивнула. Потом посмотрела за моё плечо.
— А почему здесь так сыро?
Я не знала, что ответить.
— Дорога повреждена. Нам нужно её открыть.
Нина прижала к себе руку.
— Я слышала Лену. Сегодня недолго.
Её губы дрогнули.
— Она думает, я не стараюсь.
Я осторожно взяла её за запястье. Никакого тёплого потока, как с Анубисом: кожа под пальцами казалась прохладной, почти невесомой.
— Почему?
— Просит открыть глаза. Я открываю. А она опять.
Я сжала её руку чуть крепче.
— Думаю, она просто хочет вас увидеть.
Нина посмотрела на меня. В её лице было столько усталости, что я едва удержалась от обещания. Хотелось сказать, что всё получится, что она скоро увидит сестру, что осталось совсем немного. Любое из этих слов на несколько секунд сделало бы нас обеих счастливее.
Я сказала только:
— Сейчас посмотрим, что можно сделать.
У стены я остановилась.
На рисунке всё выглядело понятнее. Здесь была кладка — большая, холодная, совершенно не заинтересованная в моих способностях. Внизу стояли две опоры; одна чуть наклонилась, и Анубис сразу опустился возле неё.
Зажигалку я убрала в карман пальто.
Я посмотрела на его руку.
— Сдвинулась?
— Приняла вес. Сейчас проверю.
Он провёл пальцами вдоль крепления, потом упёрся плечом в камень. Несколько мелких крупинок посыпались в воду. Я ждала. Анубис постепенно убрал давление. Опора осталась на месте.
— Держит.
Бастет помогла Нине подняться. Женщина вцепилась в её рукав, постояла, глядя себе под ноги, потом сделала шаг. Второй дался легче. Их путь к выступу возле стены был коротким. Я всё равно следила за каждым движением, будто могла помочь одним взглядом.
Нина села. Оттуда до выхода оставалось совсем немного — два шага, как на схеме.
— Здесь подождёте, — сказала Бастет. — Пока Аврора не позовёт.
Нина кивнула и потёрла колено.
Бастет заняла место у лестницы.
Я видела всех троих.
Это помогало.
Анубис показал участок камня на высоте моей груди.
— Край здесь.
Я посмотрела на опоры, на Нину, на сухую полоску вдоль стены, по которой нам предстояло возвращаться.
— Попробую.
Он чуть кивнул.
Я приложила ладонь к камню.
Ничего. Передвинула на несколько сантиметров. Под пальцами возникло знакомое сопротивление. Вспомнила косяк у квартиры, облупившуюся краску возле большого пальца — там я смогла почувствовать и отпустить.
— Есть.
— Не тяни. Сначала найди край.
Я закрыла глаза. Темнота не помогла: стало слышнее воду. Открыла снова и посмотрела на собственную ладонь.
Камень под ней едва заметно вибрировал. Справа чувствовалась тяжесть. Слева — пустота, но не свободная: будто там кто-то натянул плотную ткань.
Я провела пальцами вверх. Вибрация усилилась, потом оборвалась.
— Здесь заканчивается.
Анубис поднял голову.
— Верно.
Он стоял ниже, упираясь плечом в основание стены. Ткань пальто натянулась у него на спине.
— Ты уже держишь?
— Да.
— Сколько сможешь?
— Не будем проверять до предела.
Я кивнула. Положила вторую ладонь рядом с первой.
И вдруг поняла, что стена закрыта неправильно.
Не увидела устройство, не вспомнила чертёж. Просто почувствовала: верхний край должен двигаться иначе. Его тянут вниз, и поэтому он давит на всё остальное.
Я чуть повернула кисть.
Внутри камня что-то сдвинулось.
— Вот так, — сказал Анубис.
Между блоками появилась светлая полоска. Нина подняла голову. Из щели донёсся далёкий женский голос — слов я не разобрала.
Нина разобрала.
— Лена.
Она подалась вперёд.
— Подождите, — сказала я слишком резко.
Женщина замерла. Я посмотрела на неё.
— Ещё немного. Пожалуйста.
Она села обратно, обеими руками держась за край ступени.
Светлая полоска стала шире.
И снизу ударили.
Пол дрогнул под ногами. Я прижалась ладонями сильнее. В кармане задрожала зажигалка — коротко, испуганно, будто её рванули за край.
— Не вниз, — сразу сказал Анубис. — Аврора, только верх.
Я посмотрела на него. На шее у него проступили жилы.
Под опорой хрустнул камень.
— Закрываем?
Он быстро проверил основание.
— Пока держится. Ты можешь продолжать?
Я прислушалась к рукам. Горячо. Но пальцы чувствую.
— Да.
У лестницы плеснула вода. Бастет резко опустила руку: что-то длинное ударилось о край ступени, выгнулось и исчезло под поверхностью.
Я отвернулась к стене.
Не сейчас. Верхний край. Только верхний.
Свет прошёл между моими пальцами. Щель стала достаточно широкой, чтобы я увидела за ней белизну, край кровати и чью-то согнутую спину.
Больничная палата.
Изображение дрожало, будто я смотрела через горячий воздух.
— Есть, — выдохнула я.
Анубис не поднял головы.
— Зови Нину.
Я повернулась к ней. Женщина уже пыталась встать. Пальцы скользнули по камню, и она снова тяжело опустилась на выступ. Я невольно отняла одну руку от стены, потянувшись к ней.
Проход сузился.
Вернула ладонь.
Бастет стояла у лестницы, и вода перед ней медленно поднималась выпуклой тёмной полосой.
Подойти было некому.
— Нина, — позвала я. — Посмотрите на меня.
Она смотрела в щель.
— Нина.
Её глаза повернулись ко мне.
— Вам нужно подняться. Как только что. Здесь близко.
Она посмотрела на ноги.
— Я попробую.
Вода за моей спиной взметнулась с громким всплеском. Бастет что-то сказала — коротко, резко. Я не поняла слов.
Нина упёрлась обеими руками в камень.
Поднялась. Я выдохнула.
— Да. Теперь сюда.
Она пошла. Медленно. Слишком медленно для того, как дрожал камень под моими ладонями.
Я заставила себя не торопить её.
Первый шаг. Пауза.
— Вода у метки, — сказала Бастет.
Анубис повернул голову к лестнице. Я услышала его дыхание — тяжёлое, размеренное.
— Нина проходит — закрываем.
Она сделала второй шаг и остановилась возле меня. В свете выхода её лицо стало яснее. Я увидела мелкие морщины возле глаз, сухие губы, пятнышко на подбородке.
Живая женщина.
Где-то лежало её тело.
Кто-то просил его открыть глаза.
— Слышите сестру? — спросила я.
Нина кивнула.
— Идите к ней.
Она шагнула в свет. На мгновение остановилась, будто наткнулась на сопротивление. Я почувствовала рывок всем телом.
Ладони обожгло.
— Аврора, держи верх, — сказал Анубис.
Я закусила губу. Нина исчезла. С той стороны раздался громкий, сорвавшийся голос:
— Нина?
Я увидела движение на кровати. Потом Анубис сказал:
— Закрываем.
Я услышала. И всё равно задержалась. Хотела разглядеть лицо на подушке, открывшиеся глаза. Хотела получить хоть что-нибудь, с чем потом можно будет уйти отсюда и не спрашивать себя, получилось ли.
— Аврора.
Вот теперь я поняла, как легко продолжать ещё мгновение.
Убрала силу.
Камень сошёлся. Свет исчез.
Тишина оказалась короткой. Снизу ударили снова. Анубис поднялся слишком быстро, схватил меня за предплечье и оттащил от стены: на место, где стоял мой ботинок, посыпалась мелкая крошка.
— К лестнице.
Я пошла. Ноги плохо слушались. Ладони жгло, и хотелось прижать их к чему-нибудь холодному.
Бастет ждала у арки. Вода за время, пока я держала выход, добралась до метки и теперь плескалась у самой кромки ступени для отхода — той самой, по которой мы должны были уйти.
— Быстрее.
Мы бежали вдоль стены, не выбирая места для ног. Сумка цеплялась за выступы, но поправить ремень не получалось: любое движение пальцев отзывалось болью.
На середине площадки подошва скользнула.
Анубис поймал меня за запястье. Его пальцы сомкнулись — сквозь боль прошёл знакомый импульс, слишком резкий, чтобы я успела к нему прислушаться.
И всё исчезло.
Он держал меня точно так же.
Только вокруг был другой свет.
Красный. Рваный. От него болели глаза.
Камень под ногами ходил ходуном. За спиной гремело так, словно разрушали огромное здание, а оно всё не могло упасть.
На руке Анубиса была кровь.
Моя.
Я знала это без сомнения.
Он что-то говорил, но грохот съедал слова. Я видела его лицо. Совсем близко. То же лицо, которое наклонялось ко мне утром, только страх на нём был открытым, страшным своей беззащитностью.
В другой моей руке находился посох. Я чувствовала его вес, гладкость под ладонью. Чуть дальше по камню тянулся огонь — узкая полоса вдоль лезвия.
Нужно было успеть.
Я поставила посох у выступа, прислонила к камню. Освободившаяся ладонь осталась полусогнутой, словно всё ещё удерживала древко.
Анубис сжал моё запястье крепче.
Я знала, как сделать ему больно, чтобы отпустил.
Не сделала.
Коснулась его руки и сказала:
— Найди меня.
Его лицо изменилось.
Я начала разжимать его пальцы.
Один.
Потом второй…
— Аврора!
Я вдохнула так резко, что закашлялась.
Анубис стоял передо мной, удерживая за запястье. Другой рукой поддерживал у спины, прижав меня к узкой полосе стены. Мои ботинки стояли на камне, но вода уже доходила до щиколоток.
Я дёрнулась.
Не от него. Из того места.
Он сразу ослабил хватку.
— Смотри на меня.
Я смотрела. Красного света не было. Только сырые стены, тёмная вода и его лицо.
— Я здесь.
Позади Бастет выругалась. Она стояла со стороны разрыва, закрывая нас собой.
По воде прокатилась волна. Я вцепилась в рукав Анубиса.
— Идём.
Он больше ничего не спросил.
На улице было светло.
Я стояла возле стены за павильоном и никак не могла понять, почему люди продолжают ходить по тротуару. Мужчина нёс пакет с продуктами. Девушка говорила по телефону. У дороги мигал поворотником автомобиль.
Анубис отпустил меня только тогда, когда я прислонилась к кирпичам. Бастет вышла последней. На её сапоге висела чёрная нить. Она стряхнула её коротким движением, и та рассыпалась на мокром асфальте.
— Закрыто.
Анубис кивнул.
За павильоном, за стеной, стихла вода — не резко, а будто где-то ниже отвесили тяжесть. Время было куплено, не выиграно.
Я посмотрела на Бастет.
— Нина?
— Прошла.
— Точно?
Она встретила мой взгляд.
— Связь втянулась следом за ней. На дороге её больше нет.
Я закрыла глаза. Колени подогнулись. Анубис подхватил меня под локоть.
— Сядем.
Вдоль кирпичной стены тянулся низкий бетонный выступ. Он помог мне опуститься, присел передо мной. Взял руки ладонями вверх. Я позволила.
Красные полосы снова стали яркими. На краях ладоней прилипли мелкие песчинки. Он осторожно стряхнул их, провёл пальцем по целому участку кожи.
— Чувствуешь?
— Да.
Проверил второй. Я кивнула.
От его пальцев расходилось знакомое тепло, мягкое рядом с жжением. Прикосновения были осторожными и точными. Я смотрела на длинные пальцы и видела, как разжимаю их.
Один.
Потом второй.
Меня начало трясти. Анубис поднял голову.
— Что ты увидела?
Я попыталась ответить.
Не получилось.
Бастет посмотрела на нас обоих.
— Я проверю основание с внешнего подхода, — сказала она. — Туда спускаться не буду.
Анубис не отвёл от меня взгляда.
— Позови, если сдвинется.
Она ушла. Я слышала её шаги, пока они не смешались с уличным шумом.
Анубис ждал.
Я посмотрела на его запястье.
— Ты держал меня.
Он замер.
— Там, — сказала я. — Тогда. У ворот.
Его руки стали неподвижными.
Я сглотнула.
— Был посох. И огонь. Кажется, меч. Я не видела всего.
Анубис медленно выдохнул.
Я заставила себя посмотреть ему в лицо.
— Я сказала: «Найди меня».
Он закрыл глаза. Всего на мгновение, но я успела увидеть, как изменилось его лицо.
Потом он снова посмотрел на меня.
— Да.
— И сама разжала твои пальцы.
Его ладони чуть сильнее поддержали мои.
— Да.
Я сидела, прислонившись к холодному кирпичу. По улице шли люди. Кто-то совсем рядом смеялся.
А передо мной стоял на коленях мужчина, который помнил всё это без перерыва на тридцать три года обычной жизни.
Я осторожно высвободила одну руку.
Коснулась его щеки.
Он не двинулся. Только закрыл глаза и на миг прижался к моей ладони — так знакомо, что у меня перехватило дыхание.
— Ты нашёл, — сказала я.