Неделя — это много или мало?
Для человека, привыкшего к отчетным периодам и квартальным планам, это семь ночей, четырнадцать чашек растворимого кофе и один просроченный платеж за электричество.
Для Ники Северовой это была вечность, упакованная в глухую, бархатную темноту.
Она выныривала из нее короткими, судорожными глотками.
Фрагмент 1: Запах озона и корицы. Тяжелое шерстяное одеяло, под которым жарко, но сбросить его нет сил. Голова лежит на чем-то твердом, но теплом. Пальцы сами собой перебирают складки черной ткани.
Фрагмент 2: Звук. Ритмичный, низкий гул. Не сердце. Двигатель. Машина едет по МКАДу.
Фрагмент 3: Голос.
— Если ты сейчас же не выпьешь этот бульон, я волью его тебе в вену. Поверь, с твоей новой проводкой это будет очень, очень неприятно.
Ника открыла глаза.
Потолок был белым. Не тем дешевым желтоватым пластиком, который был в ее спальне, а идеально ровным, матовым. По нему медленно плыли отражения фар проезжающих внизу машин.
Она попыталась сесть. Тело отозвалось протестом — мышцы ныли так, словно она в одиночку разгрузила вагон с углем.
— Лежи, — тяжелая ладонь опустилась ей на плечо, легко, но непреклонно вжимая обратно в подушки.
Каэль сидел в кресле у окна больничной палаты.
Нет, не палаты. Это был лучший номер в отеле, который только можно купить за слезы суккуба и золото Бездны. Панорамные окна во всю стену открывали вид на ночную Москву. На журнальном столике стоял штатив с капельницей, трубка от которой вела к сгибу локтя Ники. Рядом — фарфоровый поднос с остывшим куриным бульоном и аспирином.
— Где мы? — голос был хриплым, чужим.
— В «Ритце», — Каэль откинулся на спинку кресла. Выглядел он... отдохнувшим. И пугающе красивым. Золотой свет, который он излучал после Ядра, теперь не слепил, а словно подсвечивал его изнутри, делая черты лица более резкими, а глаза — прозрачными. — Я решил, что возвращаться в подвал с плесенью после клинической смерти — дурной тон.
— Мама? — Ника дернулась, и аппаратура рядом возмущенно запищала.
— Спит в соседней комнате, — он кивнул на закрытую дверь. — И она в ярости. Оказывается, за последние три года курс доллара вырос, а я не удосужился перевести ее сбережения в криптовалюту.
Ника закрыла глаза, чувствуя, как уголки губ невольно ползут вверх.
— Сколько я проспала?
— Шесть дней, — Каэль поднялся и подошел к кровати. Он сел на край, так близко, что Ника почувствовала жар его тела. — Твое сердце решило взять внеплановый отпуск. Я два дня держал тебя за руку, чтобы оно не забыло, как биться.
— Это очень... бухгалтерский подход, — она попыталась пошутить, но получилось жалко.
— Это логистика, — он взял ее за свободную руку. Его пальцы были теплыми. — Я перекалибровал печать. Теперь она работает в обе стороны.
— В смысле?
— В смысле, — Каэль чуть сжал ее ладонь, — если я использую силу, я отдаю тебе свою витальность. Если ты пугаешься — ты отдаешь мне свой адреналин. Мы теперь, Агния, самый эффективный в мире симбиотический организм.
— То есть, если я сейчас ударю тебя шилом, ты получишь эндорфины, а я — статью за нападение?
— Примерно, — он позволил себе улыбку. — Но я бы не советовал. Твоя нервная система сейчас похожа на оголенный провод. Еще один скачок напряжения, и ты просто рассыплешься в пепел.
Он потянулся к штативу и снял с крючка пакет с бульоном.
— Открывай рот.
— Я в порядке...
— Ты весишь меньше, чем мой меч, — отрезал он. — Открывай.
Ника подчинилась. Есть с рук дьявола в номере «Ритца» — это был новый уровень абсурда, в котором она теперь существовала. Бульон был соленым и горячим.
— Твоя мать, — сказал Каэль, отбирая пустую чашку. — Она не помнит, как умерла. Для нее прошло три дня с того момента, как она вышла в магазин за хлебом.
— Это... хорошо?
— Это гуманно, — он пожал плечами. — Я не стал копаться в ее голове. Слишком много льда. Но я залатал дыры в ее памяти. Теперь она думает, что я — твой очень странный, очень богатый и очень опасный работодатель.
— Она знает про печать?
— Она видит, что ты спишь в обнимку с дьяволом, и единственное, что ее волнует — это то, что у тебя нет брачного договора, — Каэль поставил чашку на стол. — Я купил ей квартиру. В новостройке. С видом на парк. И оформил на нее твою. Так что юридически ты больше не бездомная.
Ника смотрела на него, пытаясь уместить в голове новую реальность.
— Ты купил мне квартиру.
— Две.
— Ты сидел со мной шесть дней.
— Я спал в кресле. У меня затекла шея.
— Ты изменился, — тихо повторила она слова матери.
Каэль перестал играть в невозмутимость. Он наклонился ниже, опираясь руками по обе стороны от ее головы. Его глаза были совсем близко — темные, глубокие, с пляшущими на дне золотыми искрами.
— Ты вынула из меня лед, Агния, — его голос стал ниже, вибрируя в пространстве между ними. — Тот, которым я замораживал свои чувства пятьсот лет, чтобы не сойти с ума в Бездне. Ты его растопила.
— Я не хотела...
— Я знаю, — он коснулся ее щеки костяшками пальцев. — Ты просто хотела, чтобы твоя мать не была статуей. Но теперь, Агния Павловна, у тебя проблема.
— Какая? — она затаила дыхание.
— Контракт, — он усмехнулся. — Раньше я был твоим арендодателем и тюремщиком. Теперь... — он наклонился еще ближе, его губы почти касались ее виска. — Теперь я просто мужчина, который только что осознал, что последние шесть дней единственной причиной его существования было то, чтобы линия на твоем кардиомониторе не превратилась в прямую.
Ника повернула голову. Их губы встретились.
Это не был поцелуй из любовных романов. Не было фейерверков или пения ангелов.
Это был вкус куриного бульона, антисептической чистоты больничного номера и чего-то древнего, горячего и абсолютно, непоправимо живого.
Каэль целовал ее осторожно, словно она была сделана из тончайшего фарфора, который он боялся раздавить своими привыкшими держать молот руками.
Когда он отстранился, его дыхание было неровным.
— Пункт регламента номер один, — хрипло сказал он, не убирая рук с ее лица. — Отменяется.
— Какой пункт?
— Тот, где говорилось, что ты не имеешь права жалеть меня, — он потерся лбом о ее лоб. — Кажется, я только что безнадежно в тебя влюбился. И это катастрофически плохо для моей репутации Князя Бездны.
За окном отеля «Ритц» Москва продолжала жить своей жизнью, не подозревая, что баланс сил в мироздании только что изменился, потому что один очень злой дьявол забыл добавить в бульон достаточно соли.
— Я куплю тебе новую сковородку, — прошептала Ника, закрывая глаза и проваливаясь в сон, на этот раз — спокойный. — С антипригарным покрытием.*
Примечание: *Данная глава является художественным вымыслом. Описанные методы лечения, медицинские манипуляции и физиологические реакции не соответствуют реальной клинической практике. При симптомах, схожих с описанными (нарушение сердечного ритма, потеря сознания, крайнее истощение), необходимо немедленно обратиться за квалифицированной медицинской помощью.