Вечером они заказали пиццу.
— Я официально бессмертен? — спросил Виктор, запивая пепперони пивом.
— Ты официально «Чрезвычайный резерв», — Ника с ногами забралась на диван. — Это значит, что если ты снова сломаешься, Совету придется заполнять столько бумаг, что они предпочтут просто сделать вид, что тебя нет.
— Лучшая защита — это бюрократия, — кивнул Ариэль, кормя Барсика кусочками салями прямо с ладони. — Я прожил пятьсот лет и только сейчас понял истинную силу этого мира.
— Это не сила, это маразм, — Нина вошла в комнату с тарелкой пирожков. — Ешьте. Вы выглядите так, будто только что вышли из концлагеря для бухгалтеров.
— Мы и вышли, — Ника взяла пирожок. — Знаешь, мам, я всегда думала, что самое страшное — это Бездна. А самое страшное — это когда на тебя смотрит человек, у которого вместо глаз Excel-таблицы.
— Добро пожаловать во взрослую жизнь, — Нина поцеловала дочь в макушку.
Виктор посмотрел на Ариэля.
— Спасибо, — просто сказал он. — За то, что не отдал меня.
Ариэль перестал кормить кота. Он посмотрел на Виктора — прямо, без привычной язвительности.
— Ты — его отец, — он кивнул на Нику. — А она — мой центр тяжести. Я не отдаю свое.
— Даже если это нарушает законы физики? — усмехнулся Виктор.
— Физика переоценена, — Ариэль пожал плечами. — Вот смотри.
Он щелкнул пальцами.
Пицца на столе поднялась в воздух и начала нарезаться сама собой на идеально ровные куски.
— Законы физики плачут в углу, — прокомментировала Ника.
Ночь.
Их спальня.
Ариэль спал. Впервые за неделю — по-настоящему, без снов о падающих звездах. Его дыхание было ровным.
Ника лежала рядом, положив голову ему на грудь. Слушала, как бьется его сердце. В их ритме была какая-то древняя, первобытная музыка.
Тихо скрипнула дверь.
— Он спит? — прошептал Виктор.
— Тише, ты его разбудишь, — Ника выскользнула из-под одеяла.
Они вышли в гостиную. Виктор выглядел виноватым.
— Я просто... хотел убедиться, что ты в порядке. После сегодняшнего.
— Я в идеальном порядке, пап, — Ника села в кресло. — Знаешь, о чем я думала там, в кабинете?
— О том, что у Наблюдателя плохо сшит костюм?
— О том, что я больше не пустая, — она посмотрела на свои руки. — Раньше я была дырой. Местом, где всё исчезает. А сейчас... сейчас я полна. Тобой. Мамой. Им. Даже Барсиком, хотя он постоянно крадет мои резинки для волос.
— Это потому, что он считает их душами мелких грызунов, — серьезно сказал Виктор.
Ника фыркнула.
— Мы странные, да?
— Мы — семья, — Виктор обнял дочь. — А в семье, Ника, дебет с кредитом сходится не всегда. Но любовь — это внебалансовый актив. Она не поддается учету.
— Ты стал поэтом, — она поцеловала его в щеку. — Иди спать. Завтра на работу.
— На какую? Я же топливо.
— Ты — консультант по квантовой механике, — напомнила Ника. — Я оформила тебе визитки.
Когда Виктор ушел, Ника вернулась в спальню.
Ариэль открыл один глаз.
— Всё в порядке?
— Всё идеально, — она скользнула под одеяло, прижимаясь к его горячему телу. — Баланс сошелся.
— Я люблю тебя, — сонно пробормотал он, притягивая ее к себе.
— Спи, — прошептала она, целуя его в уголок губ. — Я посторожу твой сон.
За окном спал огромный, шумный, прекрасный город.
А в этой квартире, в тепле и свете, спала Пустота, которая наконец-то нашла, чем себя заполнить.