Телефон зазвонил в 6:00 утра.
Ника, которая только-только провалилась в благословенную тьму сна после ночного закрытия Бреши в районе Чертаново, схватила трубку с намерением совершить убийство.
— Если это Михаил с предложением спеть в церковном хоре, я превращу его факс в портал в Преисподнюю, — прохрипела она в микрофон.
— Это не Михаил, — голос Азазеля был подозрительно бодрым для Князя, который, по идее, должен был сейчас считать убытки. — Это я. У нас проблема.
— Азазель, если это не Брешь размером с Евразию, я скормлю тебя Барсику, — Ника села в кровати. Ариэль рядом что-то недовольно промычал и натянул одеяло на голову. — У меня три часа сна и отчетность перед налоговой. Говори быстро.
— Это хуже, чем Брешь, — драматично прошептал Азазель. — Это аудит.
Ника замерла.
— Какой еще аудит? Мы всё оплатили. Даже штраф за ту старушку, которую случайно засосало в пылесос Бездны.
— Не ваш аудит, — голос Князя стал серьезным. — Мой. Ко мне пришел Наблюдатель.
— У тебя же нет Наблюдателей. Ты сам себе Наблюдатель.
— Был, — Азазель вздохнул. — Пока я не продал Трон Ремиэлю. Оказалось, в уставе Бездны есть пункт: «Если Князь продает бизнес, чтобы открыть сеть кофеен, к нему приходит Тот, Кто Считает».
— И что он считает?
— Всё, — в голосе Азазеля послышался неподдельный ужас. — Он считает каждую душу. Каждую каплю эктоплазмы. И он нашел несоответствие.
— Какое?
— Твой отец, — Азазель понизил голос до шепота. — Виктор. Он числится в реестре как «Расходный материал. Категория: Топливо». Но он ходит, разговаривает и ест твои сырники. Это нарушение баланса. Наблюдатель требует его вернуть. В Бездну. В виде меча.
Ника медленно повернула голову.
Виктор Северов стоял в дверях спальни. Он был в махровом халате Ариэля и держал в руках чашку кофе.
— Меня ищут? — спокойно спросил он. — Я думал, срок давности на божественное дезертирство истекает через тысячу лет.
— Уже пятьсот, — мрачно ответила Ника. — Азазель, мы будем через час. И скажи Наблюдателю, что если он тронет моего папу, я аннулирую его лицензию на существование.
Она сбросила вызов.
— Мне нужно одеться, — сказала она в пространство.
— Я с тобой, — из-под одеяла показалась растрепанная голова Ариэля. — Если кто-то заберет твоего отца, я сожгу не только Наблюдателя. Я сожгу саму концепцию Наблюдения.
Офис Азазеля выглядел как приемная стоматолога, если бы стоматолог был одержим идеей абсолютной симметрии. Белые стены, белый пол, стеклянный стол. И в центре этого стерильного ада сидел Наблюдатель.
Он не был похож на ангела или демона. Он выглядел как идеальный клерк. Серый костюм, зализанные волосы, очки в тонкой оправе. И глаза. У него не было зрачков. Только бесконечные колонки цифр, бегущие по радужке.
— Северов Виктор, — произнес Наблюдатель, когда они вошли. Его голос звучал как шелест чековой ленты. — Объект 777-А. Статус: Списан. Причина: Аннигиляция в Ядре.
— Ошибка в системе, — Ника села в кресло, закинув ногу на ногу. На ней был строгий брючный костюм. Она включила режим «Главный бухгалтер». — Объект был извлечен из Ядра силами Пылающего Ариэля и восстановлен до физического состояния. Вот акт списания.
Она щелкнула пальцами. На стеклянный стол легла папка с печатями Бездны.
Наблюдатель взял папку. Его пальцы не коснулись кожи — он считывал информацию сквозь материал.
— Акт подлинный. Но процедура восстановления не была завершена. Душа объекта не прошла перерождение. Она была... вставлена обратно. Это грубое нарушение Закона Сохранения.
— Это не нарушение, это апгрейд, — Ариэль стоял у стены, скрестив руки на груди. От него исходили волны такой густой тьмы, что белый цвет стен начал сереть. — Я — Князь. Я имею право перекалибровать активы.
— Вы имеете право на управление Бездной, — Наблюдатель снял очки и протер их краем пиджака. — Но Виктор Северов — не актив Бездны. Он — аномалия. Дыра в логике. Его существование создает энтропию.
— Я создаю отличный борщ, — подал голос Виктор, стоявший у двери. — Энтропия от него только в туалете.
Наблюдатель проигнорировал его.
— Согласно протоколу 404, аномалия должна быть изолирована. Я забираю его в Архив. Для стабилизации.
— Нет, — Ника встала.
В кабинете похолодало.
Стеклянный стол покрылся инеем. Цифры в глазах Наблюдателя на секунду споткнулись.
— Вы препятствуете правосудию, — бесстрастно заметил он.
— Я защищаю семью, — Ника обошла стол. — Вы хотите забрать моего отца? Вы не можете его забрать.
— Почему?
— Потому что он — мой, — она улыбнулась, и эта улыбка была острее любого клинка. — Вы же любите баланс, верно? Посмотрите на меня.
Наблюдатель перевел свои цифровые глаза на Нику.
— Аномалия Омега. Пустота.
— Я — Пустота, которая держит на плаву вашего самого проблемного Князя, — она кивнула на Ариэля. — Я — Пустота, которая закрыла Брешь в Хамовниках. Я — Пустота, которая содержит в себе Клинок Отчаяния, не сходя с ума.
Она подошла вплотную к Наблюдателю.
— Если вы заберете Виктора, вы нарушите целостность моего контура. А я, господин Клерк, — системный файл. Если вы попытаетесь удалить переменную из системного файла, рухнет вся программа.
Она наклонилась к его уху.
— Хотите проверить, что будет, если Пустота перестанет быть пустой?
Наблюдатель замер. Цифры в его глазах ускорились, пытаясь просчитать вероятность.
— Вы блефуете, — сказал он, но в голосе впервые послышалась неуверенность.
— Я бухгалтер, — Ника выпрямилась. — Мы не блефуем. Мы просто корректируем проводки. Виктор Северов теперь проходит по статье «Чрезвычайный резерв». И трогать его — себе дороже. Подпишите.
Она протянула ему ручку.
Наблюдатель смотрел на нее еще десять секунд. Затем он взял ручку. Цифры в его глазах мигнули и сменились на надпись: «Операция подтверждена. Нарушение зафиксировано как "Допустимая погрешность"».
— Приятного дня, — сказал он, растворяясь в воздухе.
В кабинете стало теплеть.
Азазель выдохнул.
— Я думал, он заставит меня считать молекулы в воздухе. Я ненавижу считать молекулы.
— Ты мне должен, — Ника взяла папку со стола. — С тебя новая софа. Эта тварь прожгла взглядом дырку в старой.