Проблема с покупкой квартиры на теневой паспорт заключалась в том, что к нему прилагались теневые долги.
Вечером, когда Ника пыталась оттереть с кухонного стола остатки первородного золота (оно не мылось, а только размазывалось, оставляя радужную пленку), Каэль положил перед ней ламинированный кусок пластика.
— Что это? — Ника взяла его в руки. На карточке была ее фотография (сделанная, судя по качеству, в аду) и витиеватая надпись: «VIP-проходка. Геенна-клаб. Уровень доступа: Душа».
— Это наш пропуск, — Каэль застегивал запонки. На нем был костюм, который стоил больше, чем Ника зарабатывала за год. — Нас пригласили.
— Кто? Инквизиция?
— Хуже. Лилит.
— Ваша бывшая? — не удержалась Ника.
Каэль замер, медленно повернул голову. Его глаза потемнели до цвета запекшейся крови.
— Лилит — не моя бывшая. Лилит — это стихийное бедствие. И если она зовет, значит, она знает, что я выжил.
— Мы не пойдем, — твердо сказала Ника. — У меня рука болит, у вас кризис наличности, а на мне пижама.
— На вас будет платье, — Каэль щелкнул пальцами.
Пижама с котами исчезла. На Нике оказалось черное шелковое платье в пол. Глубокое декольте открывало ключицы, а разрез до бедра обнажал ногу, которую Ника последний раз брила три дня назад.
— Какого черта?! — она вцепилась в ткань, пытаясь прикрыться.
— Это не черт, это полиэстер с добавлением паутины арахнидов, — Каэль окинул ее оценивающим взглядом. — Выглядите достаточно аппетитно, чтобы Лилит подавилась.
— Я никуда не пойду в этом!
— Пойдете. — Он подошел вплотную. Его пальцы сомкнулись на ее подбородке. — Потому что в «Геенне» сегодня аукцион. Продают метки Инквизиции. Если мы купим метку, я смогу снять с вас печать контракта без риска развоплощения. Это наш единственный шанс, Агния.
Ника сглотнула. Платье снова стало мягким и послушным, стоило ей разжать кулаки.
— А если нас узнают?
— В «Геенне» все носят маски. Главное — не смотреть в глаза суккубам. Они считывают желания. А ваше желание сейчас — ударить меня шилом. Это привлечет ненужное внимание.
«Геенна» располагалась в подвале бывшего бомбоубежища под бизнес-центром «Москва-Сити». Снаружи это выглядело как закрытый элитный клуб. Внутри — как филиал чистилища для очень богатых людей.
Вместо неона — пляшущее зеленое пламя. Вместо музыки — низкие, утробные вибрации, от которых вибрировали кости. На танцполе извивались не люди. Вернее, они выглядели как люди, но у одного вместо тени извивался клубок змей, а у женщины за барной стойкой зрачки были вертикальными.
Каэль уверенно вел Нику сквозь толпу. От него исходили волны такой густой, первобытной власти, что демоны инстинктивно расступались, пряча глаза.
— Держитесь за мной, — бросил он. — И улыбайтесь.
— Я не умею улыбаться суккубам!
— Учитесь.
Их остановили у входа в приватную ложу. Охранник — двухметровый детина с кожей цвета асфальта — преградил путь.
— Список.
Каэль не стал ничего предъявлять. Он просто посмотрел на охранника.
Тишина в клубе стала абсолютной. Музыка стихла. Пламя в жаровнях погасло.
Охранник рухнул на колени, уткнувшись лбом в мрамор.
— Владыка...
— Мы пройдем, — сказал Каэль, переступая через него.
Ложа Лилит парила над танцполом. Сама хозяйка вечера возлежала на подушках из черного бархата. Она была одета в нечто, состоящее только из стратегически расположенных бликов света. Ее волосы казались живым пламенем.
— Каэль, — промурлыкала она, и от этого звука у Ники подогнулись колени. — Я думала, тебя стерли.
— Слухи о моей смерти были несколько преувеличены, — Каэль сел в кресло, даже не взглянув на хозяйку. Все его внимание было приковано к сцене внизу. — Ты выглядишь голодной, Лилит.
— Я всегда голодна, — она перевела взгляд на Нику. Ее глаза были двумя озерами жидкого янтаря. — А это что за очаровательная пустота? Она сияет, как маяк в тумане. Как ты ее прячешь, милый?
— Это мой якорь, — отрезал Каэль. — Руками не трогать.
Лилит рассмеялась. Смех был похож на звон разбивающегося хрусталя.
— О, ты завел домашнего питомца. Как это... трогательно. И как это в твоем стиле — привязать себя к человеку. Ты всегда любил ломать правила.
— Где аукцион? — перебил Каэль.
— Сразу к делу, — Лилит щелкнула пальцами. На столике перед ней появился хрустальный шар. — Лот номер сорок два. Метка Инквизитора седьмого ранга. Свежая. Снята с одного идиота, который сунулся в Нижний контур.
В шаре клубился серый дым.
— Моя цена, — Каэль назвал сумму.
Лилит приподняла бровь.
— Это даже не покроет расходы на закуски.
Она снова щелкнула пальцами.
В их ложу втолкнули человека. Обычного, в дешевом костюме, с перекошенным от ужаса лицом.
— Он пытался украсть мой фамильяр, — пояснила Лилит. — Расплатишься им?
Каэль посмотрел на человека, потом на Нику.
— Нет.
— Как скучно, — Лилит надула губы. — Тогда плати золотом. Но учти, Каэль. За твою голову назначена награда. И не только Инквизицией. Тьма тоже хочет вернуть свое. Ты слаб.
— Я здесь, — спокойно ответил он.
Внезапно по залу прошелся ледяной сквозняк. Пламя в жаровнях посинело.
Ника почувствовала это раньше, чем увидела. Запах озона стал невыносимым. Раздался треск, похожий на разрываемую ткань, и прямо из воздуха в ложу Лилит шагнула фигура в сияющих белых доспехах.
Инквизитор. Настоящий. С мечом из чистого света, который жрал тени вокруг.
— Корректор Каэль, — голос Инквизитора звучал как скрежет металла. — Именем Престола вы арестованы.
Лилит лениво щелкнула пальцами еще раз.
Пространство ложи схлопнулось, отрезая их от Инквизитора стеной непроницаемого мрака.
— Кажется, твой якорь протекает, — сказала Лилит, глядя на побледневшую Нику. — Золото при тебе?
Каэль бросил на стол слиток.
— Забирай, — сказал он. — И открой нам черный ход.
— А как же метка? — спросила Лилит, пряча золото в декольте, которое, казалось, не имело дна.
— Оставь себе. Мы найдем способ дешевле.
Каэль схватил Нику за руку. Платье снова сменилось пижамой.
Мир «Геенны» исчез.
Они рухнули на линолеум ее — теперь его — кухни. Сверху, на стол, рядом с солонкой и слитком, упала скомканная черная роза — визитка Лилит. На ней кровью было выведено одно слово: «Скучал?».
Каэль тяжело оперся о холодильник. Его трясло.
— В следующий раз, — прохрипел он, глядя на свою руку, на которой проступали черные вены, — наденьте обувь с мягкой подошвой. В «Геенне» очень легко наступить в чужую душу.