Смерть не имеет глаз, но Ника знала — оно смотрит на нее. Оценивает.
— Инвентаризация, — прошелестел Архивариус. Слово прозвучало как скрежет пенопласта по стеклу. — Смело. Для «ошибки системы».
— Я не ошибка, — Ника крепче сжала руку Ариэля. Он стоял за ее плечом, неподвижный, как изваяние, но его тьма сейчас была не агрессивной, а... защитной. Он укрывал их, как плащом. — Я — баланс.
Она шагнула к столу. Нина Северова даже не обернулась, полностью поглощенная чтением красной папки.
— Покажи мне главную книгу, — приказала Ника.
Смерть медленно, с какой-то театральной ленцой, подняла костлявую руку. Пространство над столом треснуло.
Вместо потолка архива развернулась бесконечная карта звездного неба, исписанная светящимися рунами. Это был не текст. Это был сам процесс мироздания.
— Ищи, — проскрипел Архивариус. — Но знай: время в Бездне не течет. Оно стоит. А вот твоя человеческая оболочка — нет. Чем дольше ты здесь, тем быстрее твое сердце превращается в камень.
Ника проигнорировала угрозу. Она смотрела на карту. Для обычного человека это был бы бессмысленный хаос. Но Ника была бухгалтером. Она видела не руны, она видела проводки.
Дебет. Кредит.
Вот он — 14 октября. Дата «Выбытия» Нины.
Она провела пальцем по светящейся линии.
— Здесь, — Ника остановилась. — Операция «Стирание».
Она углубилась в субконто.
— Но это не списание. Это... перенос.
Ее голос дрогнул.
— Мама не умирала. И не сходила с ума.
Нина наконец оторвалась от папки. Она встала, медленно подошла к дочери.
— Что там, девочка?
— Тебя не забирали в Бездну, — Ника повернулась к матери, ее глаза блестели от подступающих слез. — Тебя *спрятали.*
Она ткнула пальцем в руну.
— Смотри. Платеж проведен через офшорную зону Инквизиции. А вот назначение: «Изоляция объекта "Оракул" во избежание Парадокса».
— Парадокса? — нахмурилась Нина.
— Тебя, — Ника взяла мать за руку. — Тебя и отца.
— Мой отец был обычным инженером, — тихо сказала Нина. — Он погиб на стройке, когда мне было пять.
— Он не погиб, — Ника снова повернулась к карте. — Он... он был залогом.
Она спустилась по ветвлению проводок еще ниже. В самый корень. Туда, где руны становились древними, как сама Бездна.
— Матрица Первородного Контракта, — выдохнула она. — Дата... Начало времен.
Внезапно карта изменилась.
Руны потускнели. На их месте проступило изображение. Огромный зал, похожий на тот, где они были с Азазелем. В центре — пылающий меч.
И две фигуры.
Мужчина и женщина.
— Мама... — прошептала Ника.
Нина смотрела на экран, прижимая ладонь ко рту.
Мужчина был... красив пугающей, первобытной красотой. От него исходила такая мощь, что даже застывший за спиной Ники Ариэль казался рядом с ним просто человеком.
Женщина — Нина — стояла перед ним на коленях. Но в ее глазах не было страха. Только безумная, отчаянная любовь.
— Ты отдала его, — прошептала Ника. — Ты отдала моего отца Бездне, чтобы спасти меня.
— Я отдала всё, — голос Нины был пуст. — Чтобы ты могла жить в мире, где дважды два — четыре, а не бесконечность.
— Аудит окончен, — проскрипел Архивариус. — Душа Северова Нина. Вердикт: Ошибка исправлена. Срок выбытия аннулирован.
Красная папка на столе вспыхнула и рассыпалась пеплом.
— Ты свободна, — сказал Архивариус. — И ты, Пустота. Баланс восстановлен.
Туман вокруг начал рассеиваться. Появился пол. Обычный, пыльный линолеум старого архива.
— Где он? — Ника схватила Архивариуса за лохмотья. — Где мой отец?
— В Ядре, — прошелестела Смерть. — Там, куда падают те, кто отказался от Бога ради человека. Он — не лед. Он — топливо. Он горит, чтобы Бездна не поглотила мир наверху.
Ника отпустила его. Она посмотрела на Ариэля.
— Ты сказал, что моя мать гниет в вечности, — тихо сказала она. — Ты сказал, что она сошла с ума.
Ариэль не отвел взгляд.
— Я сказал то, во что верил. То, что мне внушила Инквизиция, когда блокировала мою память.
— Ты лгал мне, — Ника сделала шаг назад.
— Я защищал тебя! — его голос прогремел под сводами, срывая со стен остатки штукатурки. — Если бы ты знала, что твоя мать — святая, пожертвовавшая мужем и рассудком ради тебя, ты бы бросилась ее спасать в первый же день! И сгорела бы!
— Лучше сгореть, чем быть слепой! — крикнула Ника.
Она развернулась и пошла к выходу из архива.
— Агния! — Ариэль шагнул к ней.
— Не называй меня так, — она не обернулась. — Мое имя — Ника. И моя мать не будет гореть.
Она вышла в туман Бездны, не дожидаясь его.
Ариэль остался стоять посреди разрушенного архива. За его спиной Архивариус Бездны медленно растворялся в воздухе, унося с собой Главную Книгу.
— Глупая девчонка, — прошептал он, но на этот раз в его голосе не было раздражения. Только животный, первобытный страх. — Ты даже не представляешь, как горит Ядро.*