Неделя тишины — это самая дорогая валюта в мире, когда твой дом напоминает место падения метеорита, а твоя девушка балансирует на грани между «человек» и «стихийное бедствие».
Ника спала уже шестые сутки.
Ариэль — теперь он отказывался отзываться на имя Каэль, требуя полного принятия своего прошлого — не отходил от ее кровати. Он перенес ее в главную спальню их новой квартиры. Здесь пахло не пылью архива, а озоном, дорогим парфюмом и чем-то неуловимо его.
Ариэль сидел в кресле, закинув ноги в тяжелых ботинках на идеально белый плед. На его коленях лежал меч.
Серебро лезвия больше не пожирало свет. Оно его излучало. Рукоять, из которой они извлекли тело отца, теперь была пустой, но теплой на ощупь. Меч спал. И Ариэль охранял его сон, как пес.
Дверь спальни приоткрылась. Нина Северова вошла бесшумно. За эти дни она переоделась из гостиничного халата в мягкий кашемировый костюм. Она выглядела на свой возраст — уставшей, но живой.
— Она все еще не проснулась, — констатировала Нина, останавливаясь в дверях.
— Ее нервная система перестраивается, — Ариэль не повернул головы. — Я отдал ей слишком много своей сути, чтобы удержать ее сердце от превращения в уголь во время падения. Сейчас ее мозг учится обрабатывать магические потоки. Для человека это похоже на попытку запустить Windows 95 на квантовом компьютере. Высока вероятность синего экрана смерти.
— Ты говоришь о моей дочери как о неисправном сервере, — Нина подошла и бесцеремонно вытащила из-под его ног плед, укутывая плечи. — Ты простудишься. От тебя веет могилой.
— Я и есть могила, — Ариэль наконец посмотрел на нее. — Я держал в руках сердце Бездны, Нина. И я чуть не уронил его.
— Но не уронил, — она села на край кровати, глядя на дочь. — Она похожа на тебя. Такая же упрямая. Решила, что если уж падать, то в самое пекло.
— Она — пустота, — в голосе Ариэля прозвучала нежность, от которой у бывалого убийцы пошли бы мурашки. — Она погасила Ядро. Я видел, как гаснут звезды, Нина. Но то, что сделала она... Это не магия. Это чистейшая, концентрированная бухгалтерия. Она просто списала долг мироздания.
— И что теперь? — тихо спросила Нина. — Когда она проснется? Кем она станет?
— Свободной, — Ариэль положил руку на эфес меча. — Или оружием. Всё зависит от того, какой счет выставит нам Инквизиция за этот бардак.
В этот момент Ника глубоко вздохнула.
Ее ресницы дрогнули. Она медленно открыла глаза.
Первое, что она увидела — лицо Ариэля. Он выглядел изможденным, под глазами залегли тени, но взгляд был ясным.
— Доброе утро, — его голос был хриплым от долгого молчания. — Как спалось?
— Я пропустила срок сдачи НДС? — первым делом спросила Ника.
Ариэль фыркнул. Это был звук, который Нина не слышала от него за все пятьсот лет — искренний, человеческий смешок.
— Ты пропустила целую неделю. И, боюсь, твоя отчетность перед Небесной Канцелярией теперь безнадежно просрочена.
Ника попыталась сесть. Ариэль подхватил ее, подложив под спину подушку.
— Не торопись. Твоя кровь сейчас состоит из моей тьмы на сорок процентов. Если резко встанешь — увидишь Бога. Уверяю, он тебе не понравится, он очень занудный.
— Где мама?
— Здесь, — Нина подошла и взяла дочь за руку. Ее ладонь была теплой, живой. — Ника, девочка... то, что ты сделала...
— Я просто закрыла сделку, — Ника слабо улыбнулась. — Кстати, о сделках. Нам нужно поговорить.
Она посмотрела на Ариэля.
— Ты сказал, что мы... слились. Что я стану Падшей.
Ариэль напрягся.
— Если ты проснешься и скажешь, что тебе это не нравится, я верну всё обратно. Я выжгу это из тебя. Это будет больно, ты, скорее всего, потеряешь часть памяти, но ты останешься человеком.
Ника посмотрела на свои руки. Под кожей, там, где раньше была печать контракта, теперь вились тончайшие золотые и черные нити, сплетаясь в сложный узор. Она сжала и разжала пальцы. В воздухе на секунду запахло озоном.
— Знаешь, — она снова перевела взгляд на Ариэля, — всю жизнь я чувствовала себя пустой. Как будто меня забыли заполнить на фабрике. А сейчас... — она прислушалась к себе. — Сейчас я чувствую себя целой.
Она протянула руку и коснулась его щеки.
— Не смей ничего из меня выжигать, Ариэль. Я слишком дорого за это заплатила. У меня ипотека.
Он закрыл глаза, прижимаясь лбом к ее ладони.
— Добро пожаловать в Бездну, госпожа аудитор.
Нина Северова смотрела на них, и по ее щеке медленно катилась слеза. Слеза не горя, а облегчения.