Стол в гостиной пришлось раздвинуть.
Втроем они кое-как помещались, но когда к ним присоединился Ариэль, а Барсик решил, что колени Виктора — самое удобное место для сна, стало тесно.
— Ешь, — Нина пододвинула Виктору тарелку. — Тебе нужно восстанавливать мышечную массу. Ты прозрачный.
— Я был куском камня триста лет, мам, — Виктор с жадностью поглощал тефтели. — Прозрачность — это побочный эффект.
— А я тебе говорила, не лезть в ту Брешь! — Нина погрозила ему пальцем. — Инженеры... Вечно вас тянет туда, где не завершена техника безопасности.
— Я не инженер, Нин, — Виктор посмотрел на Ариэля, который с философским видом нарезал хлеб на идеально ровные кубики. — Я был Хранителем. Мы закрывали двери.
— Ну и как, закрыли? — хмыкнул Ариэль, не поднимая глаз.
— Как видишь, — Виктор кивнул на Нику. — Дверь получилась отличная. Только скрипит иногда.
Ника фырнула чаем.
— Он шутит, — с восторгом прошептала она Ариэлю. — Мой отец умеет шутить!
— Это он еще трезвый, — Ариэль положил кубик хлеба ей в тарелку. — Подожди, пока выпьет. Последний раз, когда он выпил, он пытался научить Барсика играть в покер.
Барсик, услышав свое имя, приоткрыл один глаз и презрительно дернул ухом.
— Я не пытался, — возмутился Виктор. — Я просто объяснял ему теорию вероятностей. У него морда слишком выразительная для блефа.
Ника смотрела на них — на мать, которая сияла от счастья, на отца, который оживал с каждой минутой, на Ариэля, чья тьма сейчас была спокойной и домашней, как шерстяной плед.
— Я люблю вас, — тихо сказала она.
— Мы в курсе, — отозвалась Нина. — Ты нам счет за спасение мира еще не выставила. Бухгалтер.
— Я включу его в квартальный отчет, — пообещала Ника.
Ночь опустилась на город мягким бархатным покрывалом.
Виктор ушел в отведенную ему комнату — Ариэль настоял на том, чтобы у каждого было личное пространство, иначе «ментальный фон Нины сведет меня с ума». Барсик спал в ногах у Виктора, охраняя его от астральных сквозняков.
В главной спальне было темно. Только за окном мерцали огни Москвы, да на прикроватной тумбочке мягко светился экран планшета — Ника проверяла остатки на счетах.
Ариэль лежал на спине, закинув руки за голову.
— Знаешь, — сказал он в потолок, — я прожил пятьсот лет. Я видел, как рождаются звезды и как умирают цивилизации. Я держал в руках клинок, способный разрезать реальность.
Ника отложила планшет. Она знала этот тон. Это был тон «серьезных разговоров», которые обычно заканчивались покупкой очередной бессмысленно дорогой вещи или попыткой приготовить борщ.
— И что? — спросила она, подвигаясь ближе и кладя голову ему на плечо.
— И ничто из этого, — он повернул голову и поцеловал ее в макушку, — не принесло мне такого глубокого, экзистенциального ужаса, как заполнение твоей налоговой декларации за прошлый год.
Ника рассмеялась.
— Это потому, что ты в графе «Источник дохода» написал «Первородный Огонь». Налоговая не верит в алхимию.
— Они прислали мне уведомление, — пожаловался он. — Настоящее. Бумажное. Я чуть не сжег почтовый ящик.
— Я ответила им, — Ника сонно улыбнулась. — Написала, что ты — самозанятый.
Ариэль замер. А потом его плечи затряслись от беззвучного смеха.
— Ты... ты оформила меня как самозанятого? Пылающего?
— У тебя есть приложение «Мой налог»? — Ника подняла голову, хитро глядя на него. — Вот и всё. Главное — вовремя платить взносы.
Он обнял ее, притягивая к себе, укрывая одеялом.
— Я люблю тебя, — прошептал он. — Больше, чем Бездну. Больше, чем свободу. Больше, чем возможность сжигать людей взглядом.
— Я знаю, — она поцеловала его в подбородок, где уже проступала вечерняя щетина. — Иначе я бы не отдала тебе пульт от кондиционера.
— Это был акт высшего доверия, — серьезно кивнул он.
Они лежали в тишине, слушая дыхание друг друга и далекий гул города.
— Как думаешь, они вернутся? — тихо спросила Ника. — Совет. Инквизиция.
Ариэль задумался. Его рука лениво рисовала узоры на ее спине.
— Возможно. Когда-нибудь. Когда им станет скучно.
— И что мы будем делать?
— Мы? — он крепче прижал ее к себе. — Мы будем дома. Ты будешь сверять баланс. Мама будет кормить отца тефтелями. А я... — он щелкнул пальцами, и на потолке зажглись маленькие, холодные звезды, имитирующие ночное небо Бездны. — А я буду смотреть на тебя.
Ника смотрела на эти искусственные звезды, чувствуя, как под веками скапливается тепло.
— Это очень скучный план, Ариэль.
— Это идеальный план, — поправил он ее. — Самый лучший в мире.
Он выключил свет.
В темноте их золотая и черная ауры слились в одно мягкое, теплое свечение.
Баланс был сведен.
Душа — на месте.
А дом — там, где твое сердце бьется в такт с сердцем того, кто готов сжечь ради тебя целую вечность.
Или хотя бы оплатить твои штрафы за парковку.