Танцы были в разгаре. Кто-то уже пытался станцевать на потолке. Ремиэль пил шампанское из туфельки какой-то суккуба.
Ника вышла на балкон, чтобы подышать. Даже фильтрованный воздух «Геенны» был слишком густым от чужих эмоций.
— Скучаешь по своим таблицам? — голос Ариэля прозвучал рядом. Он протянул ей бокал с чем-то искрящимся.
— Скучаю по своей кровати, — Ника взяла бокал. — И по Барсику. Надеюсь, он не научил Виктора открывать порталы в холодильник.
— Виктор сейчас доказывает группе демонов-стартаперов, что их бизнес-план нежизнеспособен, — Ариэль встал рядом, глядя на огни города, видимые отсюда, из разлома в реальности. — Знаешь, я ненавидел это место. Каждую пылинку здесь.
— А сейчас?
— А сейчас я думаю, что если ты будешь стоять здесь со мной вечно, мне будет плевать, даже если это место рухнет в океан, — он повернулся к ней. Его лицо было серьезным. — Выходи за меня.
Ника поперхнулась шампанским.
— Что? Ариэль, мы вроде как... женаты. Уже. Три раза. Один раз по контракту, один раз по законам Бездны, один раз потому что моя мама так сказала.
— Это были технические моменты, — он опустился на одно колено прямо на мраморный пол балкона. — Это были сделки, аудиты и юридические лазейки. Я хочу, чтобы мы сделали это... по-человечески.
Он достал из кармана маленькую бархатную коробочку. Внутри, на черном шелке, лежало кольцо. Оно не было сделано из золота или платины. Оно было сплетено из застывшего черного дыма и застывшего золотого света, переплетенных в бесконечный узел.
— Я украл идею у Азазеля, — признался Ариэль. — Но он всё равно не заметит, он сейчас считает, сколько кальмаров съел на банкете.
— Они не кальмары, это артишоки, — прошептала Ника, но глаза ее были полны слез.
— Ника, — Ариэль взял ее руку. — Я — Падший. Я — Ошибка. Я — Катастрофа. Но с тобой я — дом. Ты выйдешь за меня? Не за Князя. Не за Пылающего. За меня.
Ника смотрела на него — самого опасного, самого древнего и самого родного мужчину во вселенной.
— Ты испортил мне платье, — сказала она, шмыгнув носом. — Я встану коленями на этот мрамор?
— Я постелю свой пиджак, — серьезно ответил он.
— Да, — выдохнула она. — Да, Ариэль. Да.
Он надел кольцо ей на палец. Черный дым и золотой свет вспыхнули, сливаясь в единый узор, который теперь невозможно было разделить.
— Я люблю тебя, — сказал он, целуя ее ладонь.
— Я знаю, — Ника притянула его к себе за галстук и поцеловала.
Внутри «Геенны» играла музыка, демоны пили за здоровье Лилит, а на балконе, над бездной, стоял баланс, который больше никогда не сойдет с ума.
Возвращение домой напоминало эвакуацию.
Барсик, воспользовавшись тем, что внимание хозяев было приковано к кольцу, стащил со стола половину свадебного торта Лилит и сейчас пытался затащить его под диван. Виктор спал в кресле, сжимая в руках учебник по высшей математике, который он «одолжил» у одного из демонов-стартаперов.
— Я официально больше никогда не хочу видеть торт, — простонала Ника, падая на кровать прямо в платье. — И демонов. И ангелов. Хочу питаться только твоим чувством вины.
— Мое чувство вины невкусное, — Ариэль аккуратно снял с нее бриллиантовые серьги. — Оно пахнет серой и просроченными отчетами.
— Зато оно бесконечное, — Ника поймала его руку и поцеловала костяшки. — Спасибо. За кольцо. Оно... тяжелое.
— Оно живое, — Ариэль сел рядом. — Внутри него бьется пульс. Частично мой, частично твой. Если ты когда-нибудь заблудишься в Бездне, оно станет горячим.
— Я не планирую теряться, — она потянула его за галстук, заставляя наклониться. — Я планирую лежать здесь вечно. И чтобы ты принес мне воды. И убил того, кто придумал каблуки.
— Убийство архитектора обуви — это нерациональная трата ресурсов, — Ариэль поцеловал ее, но тут же отстранился. — Подожди.
Он встал и подошел к гардеробной. Вернулся он через минуту, держа в руках небольшую деревянную шкатулку.
— У меня тоже есть подарок, — сказал он. — Но я ждал момента, когда ты не сможешь сбежать.
— Я не могу даже пошевелиться, — Ника с интересом следила за ним. — Твой расчет времени идеален.
Ариэль открыл шкатулку.
Внутри, на черном бархате, лежал не артефакт и не оружие. Там лежал обычный, потертый на углах, бумажный блокнот в клетку. И ручка. Простая шариковая ручка с синим стержнем.
— Что это? — Ника приподнялась на локтях.
— Это «Книга Расходов», — Ариэль осторожно взял блокнот. — Я нашел его в архиве. Это... мой первый дневник. После Падения. Когда я еще пытался считать свои грехи, чтобы понять, когда закончится срок наказания.
Он открыл первую страницу. Почерк был резким, угловатым, совсем не похожим на его нынешнюю спокойную манеру.
«Запись 1. Убил серафима. Боль в груди. Крылья болят. Хочу пить».
— Ты... хранил это? — голос Ники дрогнул.
— Я пытался сжечь это тысячу раз, — Ариэль перевернул страницу. — Но бумага не горела. Я думал, это проклятие. А потом, когда ты появилась... я понял. Это не проклятие. Это доказательство того, что я выжил.
Он протянул ей ручку.
— Я хочу, чтобы ты написала здесь первую новую запись.
Ника взяла ручку. Ее пальцы чуть дрожали. Она посмотрела на него — на этого невозможного, древнего мужчину, который сейчас сидел на краю их кровати с блокнотом и смотрел на нее с надеждой, которой хватило бы на целую галактику.
Она открыла чистую страницу.
«**Запись 4 582 119. Вышла замуж. Снова. На этот раз — по любви. Баланс: Бесконечность. Долг: 0. Кредит: Счастье».
Она поставила дату и подпись.
Ариэль взял блокнот. Он провел пальцем по строчкам, и по его щеке скатилась одна-единственная слеза — горячая, золотая капля, которая зашипела, испаряясь на коже.
— Я люблю тебя, — прошептал он.
— Я знаю, — Ника притянула его к себе, забирая блокнот и бросая его на тумбочку. — А теперь иди сюда. У нас брачная ночь, а ты одет. Это неэффективно.