Понедельник встретил их будильником.
Обычным, электронным, с мерзким писком, который Ариэль ненавидел всей своей темной сущностью.
— Выключи это, — простонал он, не открывая глаз.
— Не могу, — Ника попыталась выбраться из-под тяжелой руки, придавившей ее к матрасу. — У нас планерка. И отец обещал научить Барсика считать до десяти.
— Барсик уже умеет считать. Он считает, что мы ему должны еще три банки паштета, — Ариэль наконец разлепил глаза. — Какое сегодня число?
— Четырнадцатое. Счастливое.
— Для кого? — он сел, запуская руку в волосы. Золотые искры его сути смешивались с утренним светом из окна. — Я чувствую. Зов.
Ника замерла. Она тоже это почувствовала. Легкая вибрация в воздухе, как перед грозой, но пахнущая озоном и... бюрократией.
— Совет? — она потянулась за халатом.
— Хуже, — Ариэль встал. Его силуэт на фоне окна выглядел монументально. — Это Ремиэль. И он не просто звонит. Он пытается открыть портал прямо в ванную.
В подтверждение его слов из коридора донесся звук бьющегося стекла и вопль:
— Я знаю, что вы там занимаетесь чем-то неприличным! У вас аура светится! Но у меня кризис! Экзистенциальный и финансовый!
Ариэль вышел в коридор. Раздался хлопок, шипение открывающегося портала и грозный рык:
— Ремиэль, если ты испортил мне новый халат, я сошью из тебя перчатки.
Ника улыбнулась, застегивая пуговицы. Это была их жизнь. Хаос, завернутый в рутину.
Прошел еще год.
Квартира изменилась. На стенах теперь висели не только дипломы Ники, но и картина, написанная Барсиком (преимущественно лапой и в порыве страсти к дивану). В гостиной стоял фикус, который научился петь джаз.
Ника сидела за столом. Перед ней лежал не планшет, а та самая «Книга Расходов». Она перелистывала страницы.
«Запись 4 582 120. Закрыли Брешь в библиотеке. Азазель пытался расплатиться фальшивыми душами. Уволил его из курьеров».
«Запись 4 582 125. Мама заставила меня пойти к психологу. Психолог теперь боится желтого цвета».
«Запись 4 582 130. Ариэль научился готовить яичницу. Город в безопасности».
Дверь кабинета приоткрылась.
— Аудитор, — голос Ариэля был мягким. — Клиент.
В кабинет вошел Михаил.
Архангел выглядел уставшим. Его нимб слегка мерцал, а в руках он держал коробку пончиков.
— Я не буду это есть, — сразу сказала Ника. — Твоя святость плохо влияет на мой холестерин.
— Это не тебе, это ему, — Михаил кивнул на Ариэля и положил коробку на стол. — Это взятка.
— За что? — Ариэль скрестил руки на груди.
— У меня сбой в системе, — Михаил потер переносицу. — В секторе G-7 снова открывается Брешь. Но она... странная. Из нее лезут не демоны. Из нее лезут бухгалтеры. С калькуляторами. Они требуют пересчитать грехи за прошлый век.
Ника и Ариэль переглянулись.
— Это не Брешь, Мишенька, — Ника встала. — Это твой внутренний аудит. Ты так долго пытался нас поймать, что твоя собственная канцелярия сошла с ума от скуки.
— Я не могу их остановить! — Михаил почти плакал. — Они требуют лицензию на первородный свет! Говорят, он не сертифицирован!
Ариэль тяжело вздохнул. Посмотрел на Нику. Она едва заметно кивнула.
— Хорошо, — Ариэль вздохнул еще тяжелее. — Мы приедем. Но у нас тариф «Двойной». И мы забираем Барсика. Он говорит, что хочет проверить их амортизационные отчисления.
— Вы — проклятие этого мира, — простонал Михаил.
— Мы — твоя самая эффективная клининговая компания, — Ника взяла сумочку. — Пошли, Пылающий. У нас завал на работе.
Когда они ушли, Михаил остался один в кабинете. Он посмотрел на коробку с пончиками, потом на «Книгу Расходов», которую Ника забыла на столе.
Он открыл ее на последней странице.
Там было пусто. Только одна строчка, написанная рукой Ники:
«Свободные страницы для будущего. Баланс: Любовь».
Михаил закрыл блокнот. Посмотрел в окно на серое московское небо. И впервые за вечность он улыбнулся.
Где-то там, в потоке времени, Падший Архангел и его жена ехали в такси, споря о том, кто будет платить за проезд, пока их кот планировал мировую финансовую революцию.
И мир, несмотря ни на что, продолжал вращаться.