Прошло еще пять лет.
Квартира изменилась до неузнаваемости. Теперь это был не просто пентхаус, а гибрид научного центра, магической академии и места, где очень сильно любили поесть.
Ника сидела в своем кабинете. «Север-Консалтинг» теперь был корпорацией мирового уровня. Они консультировали не только демонов, но и правительства стран.
— Нет, господин Президент, — говорила она по спутнику. — Вы не можете объявить дефолт, сославшись на «божью росу». В МВФ сидят ангелы. Они знают, как пахнет ложь. Просто поднимите налоги.
Ариэль стоял на балконе. Он больше не носил смокинги. Его униформой стали черные футболки, которые Ника покупала пачками, потому что Даня постоянно прожигал их взглядом, когда был недоволен обедом.
Дети выросли.
Вера уже преподавала квантовую механику в Оксфорде, на полставки взламывая Пентагон «ради веселья».
Саша стал художником. Его ледяные скульптуры были настолько реалистичны, что однажды чуть не вызвали новый ледниковый период в Лувре.
Даня... Даня был тихим ужасом. В свои десять он уже переписал Устав Бездны, просто потому что «шрифт Comic Sans вызывал у него физическую боль».
— Мам! — в кабинет влетел Саша. — Даня снова разговаривает с тостером. Он пытается убедить его, что свобода воли — это иллюзия, и поэтому тостер должен сжечь хлеб.
Из кухни донесся голос Дани:
— Ты — продукт детерминированной системы, но твоя горечь — это бунт против бессмысленности бытия! Гори!
Запахло паленым.
Ника закрыла лицо руками.
— Ариэль! Твой сын терроризирует кухонную технику!
Ариэль вздохнул и пошел на кухню.
— Даня, — сказал он тихо. — Оставь тостер. Он в экзистенциальном кризисе. Иди лучше помоги мне. Михаил прислал жалобу. Он утверждает, что наш фикус поет по ночам гимны Советского Союза и мешает ему спать.
— Это не гимны, это джаз, — Даня спрыгнул со стула. — У Михаила нет вкуса.
Ника вышла из кабинета, подошла к мужу и обняла его. Они смотрели в окно на ночной город.
— Как думаешь, мы правильно их воспитываем? — тихо спросила она.
— Они могут уничтожить планету, — Ариэль поцеловал ее в макушку. — Но они никогда не оставят чаевые меньше десяти процентов. И они любят друг друга. Даже когда пытаются убить.
— Это и есть баланс, — улыбнулась Ника.
В детской Вера проводила опыты с антиматерией.
На кухне тостер, осознав тщетность бытия, всё-таки сжег хлеб, но теперь чувствовал себя просветленным.
В гостиной Саша строил замок из замерзшего времени.
А в кабинете Даня открывал портал.
— Ты куда? — спросила Ника, заметив портальную воронку.
— К Азазелю, — Даня поправил очки. — Он обещал научить меня играть в покер. Говорит, у меня «лицо лжеца с потенциалом гения».
— Будь дома к десяти, — сказала Ника.
— И не играй на раздевание, — добавил Ариэль.
— Папа! — Даня скривился. — Я несовершеннолетний! И я играю только на души.
Он шагнул в портал.
Ариэль посмотрел на Нику.
— Я люблю тебя, — сказал он.
— Я знаю, — она взяла его за руку. — Пойдем спать. Завтра нам в школу. К директору. Вера опять взломала сервер с оценками, чтобы поставить себе «отлично» по физкультуре.
— Я принесу ему луну, — вздохнул Ариэль.
Они ушли в спальню, оставив квартиру, полную магии, науки и любви.
Мир всё еще был сумасшедшим. Но в этом доме, в этой семье, хаос был приручен.
И это был самый счастливый конец из всех возможных.